– Проклятая кровожадная тварь! Тебя надо выпороть за это!
– Давай, начинай, – с вызовом крикнула она. – Мне наплевать! Ты самое низкое, самое подлое животное! Убедись еще раз, как я тебя ненавижу!
Но когда Джаред наклонился к ней, она вся сжалась. Схватив за запястье, он поднял ее на ноги, а потом потащил за собой вверх по лестнице.
Коринн упиралась, как могла, но тут увидела кровавое пятно на его рубашке на плече в том месте, куда она его укусила. Джаред отплатит ей, в этом не было сомнений. Неужели ее полностью отдали на его милость только из‐за клочка бумаги, на котором написано, что она его жена? Неужели он может сделать с ней, что угодно, и ему за это ничего не будет? Ответ ужасал.
От верхней площадки лестницы начинался длинный коридор с несколькими дверями. Джаред открыл вторую по ходу, втолкнул Коринн внутрь, потом закрыл ее на ключ.
Коринн забарабанила кулаками в дверь.
– Не смей этого делать, Джаред! – завизжала она, продолжая стучать.
Но он уже сделал это. Коринн услышала его удаляющиеся шаги. Обернулась, осмотрела комнату. Ей потребовалось несколько минут, чтобы успокоиться. Увидела лампу, зажгла ее.
Комната оказалась большой, явно принадлежавшей мужчине – отделанной в синем и коричневом цвете, с замшей, кожей, парчой. Это спальня Джареда? Держа лампу в руке, она продолжила осмотр. В шкафу, украшенном роскошным орнаментом, находился мужской гардероб – костюмы, сорочки, халаты, туфли и сапоги на нижней полке. Еще одна дверь вела в ванную комнату самого современного вида. Там стояла резная мраморная ванна, умывальник сверкал кранами и хрустальными ручками.
Когда она увидела свое отражение в занимавшем целую стену зеркале, то ахнула. Вид у нее был самый непрезентабельный – платье помято, на лифе не хватает двух верхних пуговиц, прическа развалилась, и волосы торчат в разные стороны, на ногах только одна туфля.
Груди ныли непереносимо. Давящая повязка, которая должна была не дать молоку течь, больше не помогала. Коринн вернулась в ванную и закрыла за собой дверь на задвижку.
Каждое движение отзывалось болезненной дрожью в груди. Она осторожно расстегнула верхнюю часть платья и спустила ее до талии. Так же осторожно сцедила молоко. И с горечью подумала о том, как много его пропало зря. Ей бы лучше сейчас сидеть дома и потчевать Майкла всем этим изобилием.
Процедура была долгой и утомительной. Наконец она смогла вздохнуть свободно. И то не до конца. Ей по-прежнему нужен был Майкл. К утру она будет нуждаться в нем отчаянно.
Коринн снова туго перетянула грудь, привела в порядок платье, а потом вернулась в спальню, захватив лампу с собой. На улице уже стемнело. Прохладный бриз долетал через открытое окно. Она встала перед ним, чтобы воздух, полный ароматов, освежил ее. По улице внизу ехали кареты, в них сидели люди, которые пребывали в полном неведении о том, в каком положении она оказалась. Ее вдруг затошнило от мрачных предчувствий и усталости.
Прошло несколько часов. Коринн сидела в удобном мягком кресле у окна и ждала. Головная боль, которая одолевала ее утром, вернулась. В животе урчало. Плечо ныло. Чем дольше она ждала, тем в ней оставалось все меньше страха. Гнев рос, грозя выплеснуться наружу.
Когда дверь, наконец, открылась, единственно, что она была еще в силах сделать, это сдержаться, чтобы не подскочить к Джареду и не выцарапать ему глаза. Он стоял в дверях с полным подносом еды, ее потерянная туфля была зажата у него под мышкой. Выражение лица у него было непроницаемым.
– Есть хочешь?
Коринн не ответила, но он все равно внес поднос в комнату.
– Я бы пришел раньше. Однако мне потребовалось много времени, чтобы объяснить Сун Хо, почему гостиная в таком беспорядке. – Она не проявила никакого интереса, тем не менее Джаред объяснил ей: – Сун Хо прислуживает мне здесь. Он занимается готовкой и убирает дом. Поразительная личность!
Коринн продолжала сидеть молча и кипеть. Прищуренными глазами она следила за каждым его движением. Поставив поднос на стол, Джаред бросил ее туфлю на пол у кровати, потом повернулся к ней и мрачно нахмурился.
– Так и будешь сидеть там, пытаясь убить меня взглядом, или подойдешь к столу и поешь?
Ее неожиданно громкий грудной смех подействовал ему на нервы.
– Как бы мне хотелось, чтобы мой взгляд мог убивать.
– Не сомневаюсь, – вежливо ответил он и повернулся, чтобы зажечь еще одну лампу.
Она посмотрела ему в спину, заметив, что на нем чистая сорочка. Еще заметила легкий след от повязки под ней. Понадеялась, что ее укус оказался болезненным. А лучше всего, размечталась она, чтобы ему в кровь попала инфекция. И тогда он, может, вообще умрет от заражения крови. Эта мысль вызвала у нее кривую усмешку.