Открытую площадку перед домом занимал цветник. Цветы росли повсюду – среди деревьев, вдоль дорожек, вокруг дома. Вместе с теплым солоноватым бризом до Коринн доносилось их благоухание, а также ароматы фруктов и запах имбиря. Здесь в изобилии росла гардения. Во всю силу цвела пахучая плюмерия, роскошная колвиллея развесила свои красно-оранжевые кисти. Полные достоинства кокосовые пальмы, словно гигантские веера, медленно покачивались под океанским бризом.
Коринн осторожно тронула Флоренс за плечо, когда Джаред соскочил с козел.
– Приехали.
От толчка Флоренс проснулась.
– Где Майкл?
– Спит, – успокоила ее Коринн.
Сытый Майкл целый день вел себя как лапочка – совсем не капризничал из-за жары и пыли. Ей удалось покормить его три раза, ноющая боль в грудях прошла.
– Не надо было давать ему много спать днем. – Флоренс устало потерла глаза, забыв о присутствии Джареда. – Теперь он тебе полночи не даст покоя.
Коринн чуть не поперхнулась. В панике посмотрела на Джареда, но тот, казалось, не слышал их. Он смотрел на дом и улыбался. Она проследила его взгляд и увидела, что передняя дверь дома медленно открылась. Кто-то выглянул из нее, высоко подняв лампу в руке, чтобы рассмотреть визитеров.
Неожиданно дверь распахнулась настежь, лампу поставили на пол. Коринн смотрела, раскрыв рот, как женщина необъятных размеров босиком выскочила на веранду и, несмотря на свои габариты, словно полетела к ним. Джаред перехватил ее на полпути, и изумленная Коринн увидела, как он поднял женщину на руках и закружил в воздухе.
– Иалека, поставь меня на землю, – грозно приказала толстуха, а потом расхохоталась, пытаясь вырваться из его медвежьих объятий. – Ты ведь сорвешь спину, таская на себе такую старуху.
Джаред хмыкнул и опустил ее.
– Если вдруг наступит такой день, когда я не смогу поднять тебя на руках, это будет означать, что я превратился в старика, тетя Акела.
Стиснув в объятиях, она прижала его к себе, а потом резко оттолкнула, как будто демонстрация любви смутила ее. Толстуха отодвинулась и скрестила огромные ручищи на не менее огромной груди.
– Интересно узнать, почему ты не предупредил о приезде? – В ее голосе снова появились сердитые нотки. – И почему не приезжал раньше?
– Я был занят, тетушка.
– Слишком занят, чтобы навестить родной дом после возвращения с материка? – угрюмо уточнила она, а потом всплеснула руками. – Малия тут с ума сходила. Подожди, она тебе еще покажет!
Джаред напряженно улыбнулся.
– Где она?
– Как ты думаешь, где она может быть в такое время? – удивилась Акела. – Спит, конечно.
– Хорошо, не надо ее будить. Я слишком устал, чтобы выдержать приступ чьего-нибудь раздражения. Просто нагрей воды для двух ванн и отправляйся в постель.
– Почему для двух? – Она с подозрением посмотрела в сторону коляски.
– Со мной приехала жена и ее служанка, – неохотно объяснил Джаред. Когда понял, что Акела новости не удивилась, поморщился. – Ты уже знаешь?
Женщина кивнула и проворчала:
– Теперь и ты знаешь, почему Малия бесится. Нанеки тоже не испытывает радости. Хорошо, что она осталась в Кахуку у моих кузин.
Джаред застонал. Он не учел Нанеки. Как можно было забыть о том, что его любовница прислуживает в том самом доме, куда он привез свою жену? Неужели Коринн настолько завладела его мыслями?
– А что несет та женщина?
Джаред увидел, что Коринн и Флоренс вылезли из коляски. У последней в руках была детская колыбелька.
– Это ребенок.
– Кейки! – воскликнула Акела и заспешила туда, не дожидаясь объяснений Джареда.
Коринн с тревогой смотрела на несущуюся на них огромную гавайскую женщину, которая резко остановилась перед заробевшей Флоренс и заглянула в колыбельку. Когда она полезла внутрь, чтобы вытащить Майкла на свет, Коринн чуть не накинулась на нее.
Поняв материнскую реакцию, горничная загородила ее собой.
– Пожалуйста, не надо, мадам. Он спит, – быстро сказала Флоренс.
– Он не спит, – отмахнулась Акела. Она достала ребенка. Коринн с Флоренс были поражены, увидев слезы у нее на глазах. Толстуха, не отрываясь, смотрела на ребенка. – Наконец-то я держу на руках кейки моего Иалеки.