– Пожалуй, я выпью еще чашку шоколада. Мне совсем не спится во время шторма.
Акела недовольно заворчала.
– Что это с тобой, Малия? Не хочешь возвращаться в свою комнату, чтобы не услышать того, что сама же подстроила?
– Помолчи. Я просто сказала правду. Что можно поделать, если Джаред так взбеленился?
– Ты даешь много воли своему языку, как и Колина, впрочем. Вам обеим нужно научиться молчать.
Не веря своим глазам, Коринн смотрела на Джареда, без стука ворвавшегося в комнату Флоренс, заставив женщин вздрогнуть от неожиданности. С Майклом на руках Коринн прогуливалась по комнате, укачивая его, потому что он пугался шума штормового ветра и доносившегося рева океана. Когда Джаред с угрожающим видом направился к ней, она передала ребенка служанке.
– Что случилось, Джаред? – спросила Коринн, испуганно попятившись.
Не отвечая, он схватил ее за руку и потащил за собой из комнаты. Охваченная ужасом, Коринн попыталась упираться, но он так резко дернул ее, что она чуть не упала на него.
– Эй, послушайте… – подала голос Флоренс.
Джаред так глянул на нее, что бедняжка забыла, что хотела сказать.
– Не вмешивайся, – предостерег он ее. – Она – моя жена. Не забывай этого.
– Вмешиваться во что? – тем не менее спросила Флоренс, но Джаред уже был за дверью.
Она перевела дух. Ну, что тут можно было поделать? Кори действительно его жена, но главное – он не сделает ей ничего дурного. Нет, не сделает, успокоила себя Флоренс.
Как только до нее донесся звук захлопнувшейся двери в спальню, она подхватила Майкла и заторопилась на кухню, которая находилась в другой половине дома. Она не могла оставаться здесь, потому что не желала слышать того, что вот-вот должно было произойти.
Когда он втащил Коринн в свою спальню, ему пришлось на секунду отпустить ее, чтобы закрыть за собой дверь. Тогда она воспользовалась этим моментом и быстро юркнула в ванную и заперлась изнутри. Сердце отчаянно колотилось. Коринн приложила ухо к двери. Она еще никогда не видела Джареда таким, даже в ту ночь, когда он изнасиловал ее. Тогда вид у него был решительный, но не яростный, как сейчас.
Коринн увидела свет под дверью и затаила дыхание. Что он там делает? Почему он вернулся посреди штормовой ночи и в таком гневе?
Теперь она услышала, что Джаред стоит по другую сторону двери. Он покрутил ручку, но понял, что задвижка заперта. А потом что есть силы грохнул кулаком в филенку. Коринн испуганно подскочила.
– Открой дверь.
Он не повысил голоса. Он говорил абсолютно спокойно.
– Не открою, пока не скажешь, чего тебе надо.
– Открывай! – Теперь голос прозвучал зловеще.
– Нет!
– Тогда лучше отойди в сторону.
Она тут же отпрыгнула от двери, и вовремя. Потому что задвижка не выдержала удара ногой, который нанес Джаред. Дверь распахнулась настежь. Он возник на пороге темным силуэтом, подсвеченный лампой со спины. Из-за этого Коринн не могла понять выражения его лица. Ее собственное лицо превратилось в маску ужаса.
Когда он потянулся к ней, Коринн задохнулась. Джаред все-таки схватил ее за руку и, вытащив назад в спальню, развернул к себе лицом. Потом отпустил ее, и на миг она испытала облегчение. И оказалась неготовой к резкой пощечине, которая чуть не сбила ее с ног. Пошатнувшись, Коринн вцепилась в кофейный столик, едва не перелетев через него.
Слезы хлынули ручьем. Она поднесла руку к горевшей щеке, не отводя потрясенных глаз от Джареда. Он так и стоял в нескольких футах от нее.
– Что с тобой, черт возьми? – крикнула она, перестав сдерживаться, несмотря на страх и шок.
Его лицо почернело от ярости, и когда он сделал шаг к ней, Коринн запаниковала и сделала несколько быстрых шагов вокруг кофейного столика, чтобы спрятаться за ним. Ее глаза были полны ужаса.
– Не подходи, Джаред, – предупредила она, хотя голос у нее дрожал и звучал неуверенно. – Я не собираюсь переносить твои оскорбления, в особенности, когда непонятно, какая муха тебя укусила.
– Перенесешь все, что я тебе устрою, – зарычал он. Стиснутые в кулаки руки висели по бокам. – Мне уже давно нужно было научить тебя держать язык за зубами!
– И что я сделала не так? – почти умоляя его, спросила она.
– Ты довела мою сестру до слез, опять! Рассказала ей, какой я мерзавец. Этого не было?
Коринн набрала в грудь воздуха.
– Почему мне нужно тащить на себе груз презрения, когда тебе прекрасно известно, почему я поступила так, как поступила? Она настаивала на правде, и я рассказала ей правду.
– А себя, конечно, представила невинной овечкой!
– Не вполне, – сказала Коринн сквозь стиснутые зубы.