– Мы звё-ё-ё-ёзды!
Потом они обнимались, хохотали, обменивались поцелуями и клялись друг другу в вечной любви и преданности.
– Ев, можно уже Танечке рассказать про Марьяну? Ну… что ты… на букву Б…
Ева хихикнула:
– Ты уверена, какое слово ты имеешь ввиду?
– Дура ты, – беззлобно откликнулась Ветка и состроила умоляющую рожицу. – Ну можно?
Марьяна уже ждала второго ребёнка, и наличие первого казалось уже таким привычным, что Ева махнула рукой:
– Да рассказывай уже, кому хочешь.
– А давай летом поедем куда-нибудь за границу, а? – вдруг предложила авантюрная Ветка. – Как тогда, в Светлогорск. Я с Никиткой, ты с Ленкой. Представляешь, как мы зажжём?
– О да-а-а… – мечтательно протянула Ева. – Зажжём… Только у нас загранпаспортов нет.
– Так сделай. Время есть.
– А давай, – согласилась всё ещё пьяненькая Ева и потянулась губами к подруге. Та в ответ сложила губы трубочкой и легонько чмокнула Еву в знак скрепления их договора.
Уже через месяц Ева пожалела о своём скоропалительном обещании. Увлекающаяся, эмоциональная Ветка принялась рьяно ворошить сайты с отзывами по отелям и консультироваться у знакомых турагентов. А на Еву посыпались горы добытой ею информацией с непременным требованием побыстрее что-то выбрать. Еву одолевали домашние заботы, ей не хотелось во всё это вникать, она ничего не понимала в этих “даблах-триплах”, “оллах-ультраоллах”, “Анталиях-Белеках-Кемерах” и так далее. Ей хотелось, чтобы её просто посадили на самолёт, потом в автобус и отвезли к тёплому морю, где можно ни о чём не думать, а только есть, спать и веселиться. Впрочем, она подала заявление на загранпаспорта для себя и Лены, но Веткины вопросы игнорировала.
К весне Ева вернулась в Склиф. Слишком тяжело было видеть больных малышей. Ева так и не смогла к этому привыкнуть. Поначалу она боялась, как её встретят после всего. Но оказалось, что с увольнением Олега их история абсолютно потеряла актуальность для сплетников, и теперь Ева была обычной медсестрой, как и остальные. Её это вполне устраивало. А в апреле Марьяна родила ещё одну девочку. Алёнку.
Еве было невдомёк, зачем называть дочку тем же именем, что и сестру, но Марьяна была настойчива.
– Мне нравится. Но Лен у нас достаточно, поэтому она будет Алёна.
Еве было смешно, но она смирилась. Что ей оставалось делать? Генка ходил гоголем и чувствовал себя чуть ли не главным хозяином в доме. Ева терпела его присутствие из последних сил, а тот, казалось, назло делал всё, чтобы выбесить её ещё больше. Еву окончательно добило, когда Гена демонстративно вышел из ванной в малюсеньком полотенце на бёдрах и принялся, не спеша, рассматривать себя в большом зеркале в прихожей, видя, что за ним из кухни наблюдает любопытная Ленка.
– Ты нарочно это делаешь, да? – Ева разгневанно сверкнула глазами.
Гена с деланым недоумением обернулся к ней:
– Что?
– Вот это, – Ева окинула его красноречивым взглядом с головы до ног. – Спасибо, хоть этот фиговый листок нацепил. Девчонка несовершеннолетняя пялится на тебя. Не стыдно?
– Она же пялится, не я. – Гена подтянул на бёдрах сползающее полотенце. – Кому стыдно-то быть должн?.
– Иди к себе, – прошипела Ева. – А то я тебя за совращение упеку. Дождёшься.
Гена невозмутимо усмехнулся и спокойно отправился в комнату, где Марьяна кормила новорожденную дочку.
– А ты чего глаза раскрыла, дурында?! – крикнула Ева Ленке. Та закатила глаза и уставилась на экран новенького смартфона, папиного подарка.
Ева злилась от бессилия. Что она могла поделать с этим паршивым гастарбайтером, который поселился в их квартире и в сердце её дочери? Первое являлось непреложным следствием второго, а рушить дочкин брак, в котором уже были рождены двое детей, у Евы рука не поднималась. Ева постоянно чувствовала себя одинокой. Жутко одинокой. Все близкие потихоньку отдалялись от неё, не забывая при этом вешать на неё свои проблемы. Почему-то Ева вспомнила Кирилла Астахова и малыша, которого тот опекал. Они так и не встретились больше в больнице. Видимо, её дежурства не совпадали с его визитами. А малыш, как она знала, пошёл на поправку и был выписан туда же, откуда прибыл: в Дом Малютки. Интересно, что связывало Кира с этим мальчишкой? Может, нагулял тайком от жены, и грехи замаливает? Еве эта версия показалась очень правдоподобной. Конечно, поступил он, как козёл. Как, впрочем, и все мужики. Но хоть молодец, что не оставил ребёнка, когда узнал, что у того проблемы со здоровьем. И то хорошо. “А он ведь меня замуж звал, – грустно улыбнулась Ева, и ей почему-то сделалось нестерпимо тоскливо. – Интересно, как бы мне жилось с ним?” Почему-то хотелось думать, что хорошо. Кир бы её любил, а она купалась бы в его любви. Никаких тебе измен, потрясений, скандалов. Хотя… Может, и с ним её жизнь показалась бы ей скучной, и захотелось бы приключений? Ева встряхнула головой, отгоняя странным образом нахлынувшие мечты. К чему всё это? Жизнь прожита так, как прожита. Ещё много лет впереди. Лет, которые на данный момент, увы, не внушают оптимизма