В один из вечеров Ева думала, что потеряет маму. У Вероники Фёдоровны начались судороги, она задыхалась и хрипела. Пока Ева ждала скорую и Леську, она плакала и умоляла маму не покидать её. Несмотря на многолетнюю борьбу, Ева всё ещё была не готова. Пока мама была рядом, пусть даже в таком состоянии, Ева чувствовала, что имеет право быть хоть немного ребёнком. Пусть это состояние и было очень условным. То ли Господь услышал Евины молитвы, то ли помог укол, который Ева сделала маме, но к приезду скорой всё успокоилось. Вероника Фёдоровна погрузилась в полубессознательное состояние и лишь бессмысленно водила пустым взором по комнате, не задерживаясь на лицах родных. Уставшая, истощённая морально и физически Ева позволила забрать маму в больницу. Пусть хоть так. По скорой её обязаны принять.
Ленка, вдруг из воинственного готта превратившаяся в маленькую, испуганную девчушку, бегала за Евой, пока та собирала вещи, и тихонечко лопотала:
– Бабушка умирает, да?
Ева на миг остановилась, погладила дочку по голове, как не делала уже очень давно, и объяснила:
– Бабушку обследуют, подают лекарства. Может, ей станет получше.
Гена с любопытствующим видом стоял в дверях комнаты и палец о палец не ударил, чтобы помочь. Марьяна суетилась вместе с матерью и уверяла, что всё будет хорошо, хотя, похоже, сама не очень в это верила.
Это была ужасная ночь, но через несколько дней всё немного устаканилось. Ева осторожно осмелилась вздохнуть с лёгким облегчением. Она, наконец-то, выспалась и даже сделала свежий маникюр. Каждый день она моталась в больницу к маме, волнений за неё меньше не стало, но, по крайней мере, теперь повседневные заботы о Веронике Фёдоровне хотя бы временно легли на чужие плечи. Ева снова стала замечать, что вокруг существует жизнь.
Ветка прислала фотографию. Она счастливо улыбалась на фоне здоровенного самолёта, куда по трапу втекала толпа людей в шортах и шляпах. Они с мужем и старшим сыном вылетали в Египет. Что ж… Скатертью дорога. За спиной Евы раздался вздох.
– Жалко, что мы вместе не поехали, правда?
Ленка. После госпитализации бабушки она присмирела. Словно почувствовала, что горе коснулось её своей рукой.
Ева постаралась улыбнуться.
– Да ладно тебе. У тебя вся жизнь впереди. Съездим ещё.
Лена кивнула и ушла. А Ева вдруг осознала, что и она достойна хотя бы капли положительных эмоций. Не покидая социальной сети, где вела диалог с Веткой, она нашла страничку Марата. “Готова встретиться, если ты не передумал”, – написала она, снабдив сообщение смайликом с сердечком.
Они встретились через три дня в кафе. Ева и не помнила, когда ощущала себя такой свободной. В последний раз, наверное, во время той вечеринки с Веткой, когда они напились и орали на всю округу, что они звёзды. Ева оглядывала людей за столиками вокруг. Они казались такими непринуждёнными, такими спокойными, что невольно вызывали зависть. Марат смотрел на неё масляными глазами, плотоядно кривил губы и сыпал нежными словечками. Ева принимала его ухаживания, позволяя себе быть девочкой-девочкой. Всё было так прекрасно, пока он не произнёс очередной тост:
– Хочу выпить за самую сексуальную бабушку на свете.
Ева чуть не подавилась глотком вина. Потеряв дар речи, она смотрела на Марата, глупо хлопая глазами.
– Что? Птичка на хвостике мне принесла, что моя любимая женщина стала бабушкой.
“Ветка, сучка”, – вихрем пронеслось в голове у Евы.
– Это не важно, – она постаралась не терять игривого настроя и растянула губы в фальшивой улыбке.
– Это очень важно. – Марат, как показалось Еве, отвратительно ухмыльнулся и издевательски протянул, – Бабу-у-уля.
– Прекрати, – резко оборвала его Ева и поставила бокал на стол. Вино, расплескавшись, растеклось багряной лужицей по скатерти.
Марат поднял брови.
– Чего ты смущаешься? Это же замечательно! Такая красивая, сексапильная… бабушка…
Еву всю передёргивало, когда он в очередной раз произносил это слово, да ещё противно, будто с издёвкой, выделяя его интонацией. У Евы потемнело в глазах. Ей казалось, что все вокруг оборачиваются на них, и смотрят, где же эта “сексапильная бабушка”? От одного этого слова Еве чудилось, что по лицу её разбегается сетка морщин, грудь обвисает до колен, а руки начинают дрожать.