Утомлённый бессонной ночью, в самолёте Кирилл крепко спал, и очень пожалел, что полёт такой короткий. Разбуженный сигналом о необходимости пристегнуть ремни, Кирилл потянулся и щёлкнул застёжкой. Хорошо бы ещё подремать до посадки, но пассажиры, как обычно, начали шнырять по проходу, задевая его боками, стюардессы проверяли багажные полки и спинки кресел, в общем, началась обычная суета. Кирилл в очередной раз пообещал себе не жадничать и брать билет в бизнес-класс даже при часовом перелёте. Он чувствовал себя разбитым. Вот что ему мешало поспать в отеле вместо того, чтобы шляться всю ночь по городу? Самолёт неспешно покружил по лётному полю и, наконец, остановился. Кирилла больше всего бесила эта рулёжка. Понятно, что необходимая, но такая утомительная. Вроде всё, уже прилетели, хочется на свежий воздух, на родную землю, но надо ждать. Ну ничего. Сейчас он возьмёт такси, может, даже прикорнёт ещё в машине, или нет, лучше позвонит маме, чтобы дома уже точно завалиться в чистую, уютную постельку.
Москва встретила пасмурной моросью. Удивительно. А в Питере было солнце. Всё наоборот. Кирилл радовался, что из багажа у него только небольшая спортивная сумка и костюм в чехле. Лёгким шагом он проскочил мимо ленты, где только что закончилась выдача багажа с анапского рейса, и теперь вокруг неё толпились пассажиры, прилетевшие из Санкт-Петербурга. Лавируя между чемоданов, тележек, детских самокатов, колясок и непосредственно самих детей, Кирилл старался как можно скорее оказаться в месте, недосягаемом для этой загорелой толпы. И надо было такому случиться: едва он покинул зону выдачи багажа, на него налетела какая-то очумелая мамаша. Она пыталась что-то достать из плотно набитой сумки, стоявшей поверх увесистого чемодана, и параллельно ругалась с хмурой девочкой-подростком в чёрной футболке.
– Да лови ты этот грёбаный чемодан! – в сердцах воскликнула женщина, а чемодан прокатился по ноге Кирилла и опрокинулся на бок.
Кирилл наклонился, чтобы поднять тяжёлый багаж, а горе-мамаша чуть ли не рухнула на него сверху.
– Блин, – выругалась она, – извините.
– Вот это встреча, – ошарашенно проговорил Кирилл.
– Астахов, – выдохнула замученная пассажирка, оказавшаяся Евой Лацис, его безответной школьной любовью.
– М-м-м… – раздался за спиной невнятный звук.
Кирилл обернулся. Рядом стояла девица в чёрном и невозмутимо тыкала кнопки в мобильном телефоне. Между её губ появился краешек ярко-розовой жвачки, и медленно выдулся огромный матовый пузырь. Кирилл, как заворожённый, смотрел на него, и только внушительный “чпок” лопнувшего пузыря вернул его в реальность. Кирилл вздрогнул и мотнул головой.
– Лена, ты офигела что ли? – набросилась на неё Ева. – Хоть бы поздоровалась.
– Здрасссьте, – нехотя, протянула девочка, не отрываясь от телефона.
– Прости, – смущённо пробормотала Ева. – Подростковый возраст.
– Понимаю, – кивнул Кирилл и спохватился. – Давай, помогу. Вы одни что ли? Не встречает никто?
– Некому встречать.
Кирилл не стал расспрашивать. Ева выглядела потерянной, и не только от суеты с чемоданом. В её глазах была какая-то безысходная грусть. Раньше, наверное, Кирилл и не заметил бы. А сейчас он научился определять, когда судьбы человека коснулась смерть…
Они, не спеша, двинулись к выходу. Ева шла бок о бок с Кириллом, катившем её чемодан, Лена семенила следом.
– Ой, я же куртку хотела Ленке достать, – вдруг вспомнила Ева и снова полезла в сумку.
Кирилл властно обнял её за плечи.
– Успокойся уже, а? Не замёрзнет.
– Слушай, ты даже не знаешь, – быстро заговорила Ева. – Она постоянно болеет. Чуть что – сразу кашель. А скоро в школу.
– Стойте здесь, я сейчас вызову такси, и сразу сядете в машину. Не успеет она у тебя замёрзнуть.
Ева слушала его, чуть приоткрыв рот. Рядом замерла Лена, даже на мгновение перестав клацать по клавишам телефона. Забавная девчонка. Классический подросток: чёрная косая чёлка чуть ли не до носа, густо намазанные тушью ресницы, бордовая помада. Интересно, сколько ей? Четырнадцать? Пятнадцать? Ещё три-четыре года – она и думать забудет обо всех этих штучках.
Кирилл быстро нашёл машину, через стекло помахал рукой своим девочкам. Сам не заметил, как назвал их своими. Но, ничего не поделаешь, раз они сейчас под его опёкой, значит свои.