“Может, сходим в кино?” – гласило немногословное сообщение.
Зато конкретно. Без долгих, туманных объяснений. Еве это понравилось. И Кирилла, что греха таить, хотелось увидеть ещё раз. Только… кажется, он женат? Впрочем, это его личное дело.
Ева согласилась. Ещё одна попытка вылезти из дома. (Анапа не в счёт). Ева надеялась, что Кир не окажется таким же козлом, как Марат. На работу надо было выходить только в понедельник, и Ева решила провести воскресенье наилучшим для себя образом. Во всяком случае настолько, насколько позволяло её внутреннее состояние.
Кир заехал за ней и позвонил от подъезда. Ева торопливо закончила укладывать волосы и поспешила в коридор.
– Меня нет до вечера! – провозгласила она в пустоту квартиры и втиснула ноги в узкие туфли на шпильках. Как же она от них отвыкла!
– Ешьте, что найдёте в холодильнике. Мне не оставляйте! – добавила она от самой двери.
Ответом ей была тишина. Ну и ладно. Разберутся как-нибудь. Взрослые девчонки. А на этого нахлебника Генку и вовсе наплевать.
Это было такое приятное, давно забытое ощущение: спорхнуть с крыльца подъезда, лёгкой, прекрасной, с красивым макияжем, причёской, словно и не было этих последних лет одиночества, растерянности и вечно окружавшей её печали. Кирилл распахнул перед ней дверь своей тёмно-синей машины и даже не попытался поцеловать.
– Привет, – улыбнувшись, поздоровалась она.
– Выглядишь гораздо лучше, чем при нашей прошлой встрече, – иронично заметил он.
– Хотелось бы думать.
Машина мягко тронулась с места.
– Чего тебя понесло в Анапу? Есть же более приятные места.
Ева махнула рукой:
– Ой, не спрашивай! Коллега по работе сказала, что можно остановиться у её знакомых. Я прокляла всё на свете.
Кирилл тихо засмеялся и спросил:
– Ты всё там же работаешь? В Морозовской?
– Не, – мотнула головой Ева, – вернулась в Склиф. Не могу я смотреть на таких тяжёлых маленьких…
Она чуть помолчала, не зная, спросить ли про мальчика, которого опекал Кирилл. Но он, словно угадав её мысли, заговорил сам.
– С Антошкой всё в порядке, кстати.
Сердце Евы наполнилось теплом. Она и не знала, что так отреагирует на известие о чужом, по сути, ребёнке.
– Я рада.
Дальше она углубляться не стала. В конце концов, они с Кириллом не достаточно близки для этого. Решив перевести разговор на общие темы, она спросила:
– Как ты вообще? Как жена? Дети?
По лицу Кирилла пробежала тень, которая не укрылась от Евы, и она испугалась, что всё-таки умудрилась влезть в запретную тему.
– Оля умерла… Почти год скоро…
Ева похолодела. Смерть словно была повсюду. Нигде от неё не укрыться.
– Прости… – пробормотала она.
Кирилл поспешил её успокоить.
– Нет, Ев, не извиняйся. Я уже отпустил… правда… Вначале было очень тяжело. Мы только обрели надежду на выздоровление, хотели Антошку усыновить, а тут вот… рецидив… И Оли нет.
– Рак, да? – осторожно поинтересовалась Ева.
Кирилл кивнул. Только сейчас до Евы дошёл смысл слов: “Хотели Антошку усыновить”. Она и подумать не успела, как вопрос сорвался с её уст:
– Из-за этого Антошка в детдоме остался?