– В Дома Малютки, – уточнил Кирилл. – Он маленький ещё. Два годика. Через год в детдом переведут. – Кирилл вздохнул. – Я так привязался к нему. Не представляю, как с ним расстаться. Тут у меня директриса, что называется, прикормленная…
Ева была поражена. Окружённая собственными проблемами, она совсем перестала думать о других людях. А вот Кирилл. Как всё это только умещается в его душе? Видимо, увидев, что Ева помрачнела, он подмигнул ей:
– Давай не будем о грустном. Я же пригласил тебя приятно провести время, пообщаться, а не рассказывать страшные истории.
– А у меня мама умерла, – вдруг задумчиво произнесла Ева.
– Я знаю, малыш. Видел на твоей страничке. Соболезную.
Из его уст так мило прозвучало это интимное “малыш”. Не снисходительно, как это произносят великовозрастные мужики, мнящие себя альфа-самцами. Губы Евы невольно растянулись в мягкой улыбке. А про себя она несколько раз повторила: “Малыш… малыш… малыш…”
Глава 31
Вернувшись домой, Ева никак не могла стереть с лица светящуюся улыбку. На душе было удивительно светло, как уже давно не было. Она пошла в ванную помыть руки, но по дороге натолкнулась на Ленку. Девочка едва подняла взгляд от телефона.
– Чего ты сияешь, как самовар? – буркнула она. – Мужика нового нашла?
“Она не сможет испортить мне настроение”, – твёрдо сказала сама себе Ева и плотно сжала губы, чтобы не ответить дочери резкостью. Ева закрыла дверь на защёлку и посмотрела на себя в зеркало. Что же такое удалось сделать с ней Кириллу, что вернуло радость в её давно потухшие глаза? И ведь ничего же не было. Даже поцелуя. Но тёплое участие старого друга отогрело её, заставило быть откровенной и, рассказав даже то, что она не планировала рассказывать, очистить душу. Кирилл не пялился на её грудь, не пожирал плотоядным взглядом, как Марат. Он не пытался её напоить, чтобы сделать доступной. Не касался её, как бы ненароком, намекая на более близкий контакт. Они просто общались. С самой юности, с того самого момента, когда ей стали интересны мальчики, Ева не знала, что с ними можно просто разговаривать. Без намёка на кокетство, без планов на секс, без риска показаться дурой. Кирилл был внимательным слушателем, интересным собеседником, добрым, участливым другом. Ева сама не заметила, как расплакалась у него на плече во время жалостливого момента фильма, а потом удивилась, что он не стал подтрунивать над её сентиментальностью и строить из себя мужественного хладнокровного супермена. Он почти не говорил о своей жене, и Ева была ему за это благодарна: ещё не оправившаяся от собственного горя, она была не готова утирать сопли кому-то ещё. Зато сама она рассказала о том, что сейчас одна, что у неё две дочери и ту самую, страшную, тайну, которая поссорила её с некогда лучшей подругой: о внучках.
– Тебя не смущает, что я бабуля? – последнее слово она произнесла особенно вызывающе.
– Подумаешь, невидаль какая! – смесь, воскликнул Кирилл. – Тебе надо пойти на конкурс красоты для бабушек. Ты всех за пояс заткнёшь. Кстати, ты вязать умеешь?
– Нет.
– Ну тогда какая же ты бабушка? Не прикидывайся. Тебе до бабушки ещё расти и расти.
С ним было необыкновенно легко. Наверное, так легко Ева чувствовала себя в юности рядом со смешливой, инфантильной Веткой.
Когда Кирилл отвёз её домой, Ева даже испугалась, что он всё испортит поцелуем. Но он просто помог ей выбраться из машины и чуть приобнял за талию.
– Мы увидимся снова?
– Обязательно, – искренне пообещала Ева, очень надеясь, что ощущение сегодняшнего дня никуда не улетучится за ночь.
– Я напишу, ладно?
– А ты звони. Запиши телефон.
…С тех пор они перезванивались почти каждый вечер. А по выходным встречались и гуляли по Москве. Ева вся светилась от счастья. Наверное, пока глупо было называть это чувство любовью, но сердце её билось чаще, едва она видела на экране телефона знакомое имя. Ей казалось, что она вступила на новую, неизведанную, но невыразимо прекрасную тропу. Она помнила, как грезила Елизаром, как была увлечена Шуриком, но то, совершенно детское, головокружение от щенячьей влюблённости и рядом не стояло с теперешним зрелым, спокойным чувством, которое росло и крепло в ней, наполняя её надеждой. Ева не желала снова бояться разочарований. Она шагнула навстречу новым отношением смело, ибо Кириллу хотелось верить.
Домашние проблемы отошли на второй план. Ева просто старалась игнорировать наглые выпадки Ленки и хамоватые заявления Гены. Окутанная каким-то благодушием, она стала больше времени проводить с внучками, и снискала искреннюю благодарность Марьяны. Вот и сегодня она увлеклась, собирая с Любой какую-то мозаику, и сама не заметила, как пропустила время встречи с Кириллом. Он позвонил от подъезда, а Ева даже не начала одеваться.