– Ой, Кир, я такая дурёха! – воскликнула она. – Поднимайся, подождёшь меня тут, ладно? Да нет, никто не будет против. Поднимайся. Заодно тебя с моими девчонками познакомлю.
Она посадила Любу в манеж и крикнула Марьяне:
– Марьяшка, мне собираться пора!
Марьяна прибежала с кухни, подхватила на руки начинавшую хныкать дочку.
– Ой, мамуль, могла бы предупредить. Я Генку покормить не успела.
– Ну попроси Лену. Она посидит с Любочкой, пока твой муженёк доест. Он ведь один-то не может, – раздражённо отозвалась Ева, мечась по квартире в поисках вещей.
Из своей комнаты (а после смерти Вероники Фёдоровны Лена, наконец-то, обзавелась собственной комнатой) показалась Ленка:
– Чего это я?
Марьяна сунула ей в руки Любу.
– Побудь с племяшкой чуть-чуть, умоляю.
Зазвонил домофон. Девочки взглянули на мать.
– Кто это? – вырвалось у них одновременно.
В дверях кухни показался сверкающий голым торсом Гена.
– У нас гости?
Ева закатила глаза, нажала на кнопку домофона и стремглав бросилась к себе в комнату одеваться. Она как раз натянула футболку и лёгкие льняные брючки, когда раздался звонок в дверь.
В руках Кирилла был букет цветов. Он никогда не дарил ей их раньше.
– Привет. – Он протянул Еве белоснежные хризантемы, – Раз сегодня есть, куда их поставить, чтобы не завяли, решил купить.
Ева вдохнула терпкий аромат.
– Так ты поэтому не дарил мне цветов?
– А ты думала, я такой невежда? – улыбнулся Кирилл. – Или, прости Господи, жмот? Мы с тобой так долго гуляем всегда. Кто такое вынесет?
– Это правда, – шепнула совсем растаявшая Ева.
Вдруг спохватившись, что они не одни, Ева бросилась всех представлять:
– Это Марьяна, моя старшая дочь. Гена – её муж. Лена…
– С Леной мы вроде как виделись, – подмигнул девочке Кирилл, и Ленка демонстративно отвернулась.
– А это Любочка.
– Марьянина дочка, да?
Ева была рада, что Кирилл не сказал “внучка”. Всё же это слово до сих пор резало ей слух.
– Кир, ты посиди на кухне, ладно? Я сейчас соберусь.
– Может, по рюмашке? – по-свойски предложил Гена, – Мне мать отличное вино прислала.
– Спасибо, но я за рулём.
Ева старалась не вникать, о чём говорят Гена, Марьяна и Кирилл. Её задачей было как можно быстрее накраситься и уложить волосы. Когда фен, наконец, стих, она услышала с кухни голоса.
– Вы, небось, моим тестем скоро будете? – в обычной своей развязной манере излагал Гена. – Надеюсь, не у нас жить планируете?
Ева замерла. Не слишком ли много на себя берёт этот сопляк? “У нас”. Только она собралась ворваться на кухню с возмущённой отповедью, как услышала спокойный голос Кирилла.
– У меня есть своя квартира, не переживай.
– Ген, это не твоё дело, – пыталась вразумить мужа Марьяна.
– Заткнись, – грубо оборвал её Гена.
– Не научила тебя мама с женщинами разговаривать, да? – как ни в чём не бывало, произнёс Кирилл.
– А ты мать мою не трожь! – раздался звук резко отодвинутого стула.
Ева похолодела. Неужели этот паразит и здесь всё испортит?
– Если тёщенька моя с тобой свалит, я только рад буду. Глядишь, тогда и для меня в этой квартирке уголок найдётся.
Голос Кирилла зазвучал угрожающе. Ева и не думала, что он может так говорить. Ева не знала, что там произошло, но послышался вскрик Марьяны и жалобный скулёж Гены, вмиг растерявшего всю свою спесь.
– Значит так, зятёк, – чеканя слова, произнёс Кирилл. – Если я ещё раз услышу от Евы, что ты тут свои предъявы кидаешь, будем с тобой разговаривать в другом месте. Либо в полиции, либо я сам с тобой разберусь. Понял? Я в Чечне не таких обламывал.
– Да понял я, понял, пустите, – заголосил Гена.
– Я готова! – поспешила крикнуть Ева, делая вид, что ничего не слышала.
С кухни вышел улыбающийся Кирилл.
– Ну и отлично. Поехали?
– Как вы тут живёте всей толпой? – удивлённо спросил он в лифте.
– Ужасно, – грустно усмехнулась Ева. – Когда мамы не стало, я хотя бы Ленку в отдельную комнату отселила. Она совсем неуправляемая стала.
– От этого и такая. Своё пространство отстаивает.
– Откуда ты знаешь? У тебя же детей нет.
Кирилл пожал плечами.
– Понятия не имею. Чувствую так.
– Как хорошо… что хоть кто-то меня чувствует… – прошептала Ева, и тут он и произошёл… поцелуй…
Лифт остановился, открылись двери, а Ева и сама не поняла, как оказалась в объятиях Кирилла. А потом весь мир перестал для неё существовать. Еву захлестнули такие эмоции, о которых она, познавшая множество мужчин, и знать не знала. Вернее, их отголосок прорвался смутным воспоминанием: они с Кириллом целуются у её подъезда, и он положил руку на её грудь… Ноги задрожали, низ живота откликнулся сладкой истомой, дыхание стало глубже и чаще. Ева вцепилась руками в затылок Кирилла, чтобы продлить этот потрясающий, сладкий поцелуй как можно дольше.