Это было так хорошо, что вряд ли могло быть правдой. Во всяком случае, опыт Евы явно об этом свидетельстовал. Она думала, что давно уже обрела стойкий иммунитет к подобного рода мечтаниям, но сердце ныло: “Согласись. Попробуй ещё раз. Вдруг получится?”
… Дома стало как будто спокойнее. Ева даже не поняла сначала, в чём дело, потом сообразила: Гена будто притих. Он редко выходил из комнаты, а, если они вдруг сталкивались, коротко здоровался и старался поскорее скрыться с её глаз. Ева зловредно усмехалась. Вот что значит твёрдая рука настоящего мужчины. Эта трусливая морда сразу поняла, что с ней шутки плохи. Вернее, не с ней, конечно, а с её парнем.
Через неделю к ней подошла смущённая Марьяна.
– Мам, – робко начала она, – честно, не знаю даже, как сказать…
– Только не говори, что ты опять беременна, – иронично хмыкнула Ева, вдруг осознавая, что на этот раз совсем этого не боится.
– Мы решили уехать.
Ева нахмурилась.
– В смысле? Твой муженёк решил квартиру что ли снять?
Марьяна покачала головой:
– Нет. Мы уезжаем в Молдавию. К Гениным родителям. Будем жить там.
Еву всю затрясло от ярости. Эта тварь отнимает у неё дочь и внучек, увозит их в другую страну. Как там будет жить Марьяна? Кто ей поможет, в случае чего?
– Ты чем думаешь, Марьян?! – воскликнула Ева. – Куда ты везёшь детей? Ты знаешь, какие условия в этой деревне?
– Знаю, – голос Марьяны звучал очень уверенно. – Довольно простые. Но мы справимся.
– Господи! Да тебя заставят коров доить и виноград собирать!
– Зато Гена будет чувствовать себя мужчиной и главой семьи, а не нахлебником и приживалкой! – в сердцах вскричала Марьяна, и разом стихла, мгновенно пожалев о своей горячности.
Ева пристально вгляделась в лицо дочери.
– А кто он есть? Нахлебник и приживалка. Который почему-то решил, что в Москве нам всё достаётся даром, и мы просто обязаны с ним поделиться. Разве не так?
– Мам, мы уезжаем. Это решено, – твёрдо заключила Марьяна и ушла к себе.
Ева бессильно опустилась на стул. Только в одном месте начало налаживаться, как тут же стало рушиться в другом. Если Марьяна уедет, то когда они встретятся снова? Неужели Ева не увидит, как растут её внучки? Девочки, о которых она не так сильно заботилась, вдруг показались ей необыкновенно важными. Гена стал для неё врагом номер один, который хочет отнять у неё самое дорогое. Всё-таки отомстил, тварь. Знал, чем её достать.
Закрывшись у себя в комнате, Ева позвонила Кириллу.
– Кир, что мне делать?
– Ты, наверное, ждёшь, что я приеду и набью морду твоему зятю? – неожиданно спросил Кирилл.
– Ну, вообще-то, чего-то подобного я и ждала, – недоумённо ответила Ева.
– Тогда тебе не понравится, что я скажу. – Ева молчала. – Отпусти их.
– Кир, ты не понимаешь! – горячо воскликнула Ева. – Это же моя дочь! Моя плоть и кровь! Я не могу отправить её жить в чужой стране, с чужими людьми!
– Ты сейчас подумай головой, а не эмоциями, ладно? Если ты и воспротивишься, то лучше не сделаешь. Марьяна тебя всю жизнь попрекать будет, а Гена, и подавно, убедится, что его тёща – настоящее чудовище.
– Да плевать я хотела…
– Постой. Ты же не на другую планету её отправляешь. Если будет плохо, она вернётся, вот увидишь. Дай им попробовать быть самостоятельными. Зачем ты опять всё взваливаешь на себя?
Ева задумалась. Ей было очень трудно согласиться с доводами Кирилла, но в одном он был прав: ей пора перестать тащить на себе проблемы всех своих родных. Может, ей, действительно, попробовать смириться? Главное, чтобы девочки были живы, здоровы и счастливы.
Закончив разговор, она позвонила дочери. Позвонила, хотя та находилась в соседней комнате.
– Зайди ко мне, пожалуйста.
– Мам, не начинай только снова.
– Зайди.
Марьяна вошла с боевым настроем. Видимо, Гена успел её здорово накачать.
– Присядь. – Ева похлопала по кровати рядом с собой.
Марьяна осторожно присела, и Ева, обняв, прижала её к себе.
– Обещай мне, – прошептала она, целуя дочь в висок, – что тут же сообщишь мне, если что-то будет плохо. Если тебя будут обижать, если девочки придутся не ко двору, если нужны будут деньги, медицинская помощь – всё, что угодно! В любом случае, ты найдёшь способ связаться со мной. Я помогу, чего бы мне это не стоило. Обещаешь?
Марьяна чуть отстранилась и, с удивлением взглянув на мать, кивнула. На её лице читалось искреннее удивление от странной перемены в поведении мамы, но ей оставалось только радоваться, что теперь всё будет так, как она запланировала. Вернее, как запланировал Гена.