– Привет, Антошка, – Ева протянула к мальчику руки, и тот, мгновенно отозвавшись, устремился к ней.
Он был такой тёплый, мягкий, пах молоком и ещё чем-то неуловимым, детским, что напоминало о стираных пелёнках, плавающих в кипятке пустышках и тихих колыбельных бессонными ночами. Ева поцеловала мягкие беленькие волосёнки.
– Он на тебя похож, – улыбнулся Кирилл, а Ева настолько явственно чувствовала своё единение с этим маленьким человечком, что это казалось абсолютно естественным.
Они играли с Антошкой, сколько позволяло время, а потом пошли к директрисе. Та приветствовала Кирилла, словно родного, и счастливо, пожалуй, даже подобострастно, заулыбалась, увидев Еву. Кирилл держался уверенно. Он представил Еву как свою невесту.
– Я бы хотел поднять вопрос об усыновлении Антона, – прямо заявил он.
– Что ж, я буду только рада. Порядок вы знаете.
Кирилл кивнул.
– Думаю, и очень надеюсь, что на этот раз нам удастся всё решить побыстрее. Не правда ли?
Ева даже испугалась, насколько открыто Кирилл намекал на взятку. Но директриса и ухом не повела. Она понимающе улыбнулась.
– Разумеется. Вы столько сделали для нашей… организации… И конкретно для этого ребёнка… Единственное… Вам необходимо официально оформить ваши отношения. Сожительство... – Еву резануло это неприятное слово. – не приветствуется…
– В этом не сомневайтесь, – прервал её Кирилл.
Через неделю Ева, ошалевшая от такой скорости смены событий, рассматривала свой паспорт с новеньким штампом: “Зарегистрирован брак с Астаховым Кириллом Сергеевичем “
Ночью она лежала рядом со своим новоиспечённым мужем и размышляла вслух:
– Года не прошло, как мы встретились в аэропорту, и вдруг вот… Я твоя жена… А ведь если бы я вышла за тебя замуж сразу после школы, ничего бы не было… Вообще ничего. Ни у тебя, ни у меня. Одна сплошная райская жизнь в любви.
– Боюсь, мы бы тогда не оценили, что она райская, – откликнулся Кирилл, покрепче обнимая её за плечи. – Надо ведь было понять, что бывает и по-другому. Но, знаешь… Как бы я ни любил Олю, я всё больше убеждаюсь, что ты всегда занимала кусочек моего сердца. Недаром судьба время от времени подкидывала нам мимолётные встречи.
– Чтобы ты не забывал меня?
– Скорее, чтобы ты меня не забывала. Потому что я свою любовь к тебе так и нёс через все эти годы. Пряча, стыдясь, ругая себя за неё, но никуда она не пропадала, даже в самые счастливые мои годы с Олей.
– Прости, что не распознала тебя сразу, – Ева слушала, как гулко отдают в груди удары его сердца и понимала, что у них впереди будет ещё много-много таких ночей, и от этого на душе её становилось тепло и уютно.
Глава 34
С появлением Антошки Ленка почти перестала бывать дома. Девочка честно выполняла уговор и звонила. Но её скупое: “Я сегодня останусь у подруги” не успокаивало Еву. В школе Лена тоже появлялась редко, огрызаясь в ответ на замечания матери. Пару раз Кирилл ночью разыскивал её по району, где они жили раньше, привозил домой, но Лена закатывала истерики и снова исчезала.
– Она скоро перерастёт, – уговаривал жену Кирилл, но Ева не находила себе места.
– Мама, не плачь, – ласковое прикосновение мягкой ладошки Антона отогревало.
Ева обнимала мальчика, целовала его щёчки, и надеялась, что он никогда не превратится в такую злючку, как Лена. Как может она беситься из-за этого чудесного малыша? Едва привезли Антошку, Ленка разоралась, как потерпевшая, напугав и без того растерянного, ребёнка.
– Зачем вы притащили сюда этого мелкого?! Вы обещали, что я буду жить в покое! А теперь он будет вопить днём и ночью, как Марьянкины девки. Ни поспать, ни музыку послушать, ни подруг в гости пригласить! Вы уже собаку взяли с улицы, теперь ещё этого?
– Лена, пока что вопишь здесь только ты, – строго сказал Кирилл.
В тот момент голос его впервые звучал по-настоящему жёстко.
– А тебя вообще никто не спрашивает! Ты мне не отец!
– Я отец Антоше. И муж твоей мамы. Ты живёшь в моём доме, поэтому изволь уважать его правила. А уж об уважении к матери ты и вовсе думать, похоже, забыла. Все только с тобой должны считаться?
– Ты меня ещё домом будешь попрекать? Тогда я и вовсе уйду. Возитесь с этим своим сопляком убогим. Ещё неизвестно, какую заразу он из своего детдома притащил.
Она собралась и ушла, хлопнув дверью. С тех пор так и повелось: Лена всю неделю пропадала у подруг или ночевала у Леси, а домой приезжала только перед выходными, преимущественно, чтобы помыться, переодеться и снова уехать в ночь к своим друзьям.
Ева больше всего боялась, что из-за поведения Лены у органов опеки могут возникнуть вопросы к ней, и следом за этим они задумаются: достойна ли она быть приёмной матерью Антоши. Ева была уверена, что не отдаст мальчика никому и никогда. Она была готова царапаться, кусаться, уехать на край света, только не дать отнять у неё этого ребёнка, который доверил им своё маленькое больное сердечко. Но мысль о том, что ей придётся пережить в таком случае, сводила её с ума, заставляя противные холодные мурашки пробегать по позвоночнику. Она несколько раз пыталась поговорить с дочерью, но Лена ничего не желала понимать. Она, похоже, ненавидела свалившегося на её голову приёмного брата и не собиралась мириться с его существованием в её жизни.