– К бабушке.
– Бабушке Гале?
– Да. Будешь спать у неё. Ладно?
– Ура! – Антошка запрыгал на диване.
– Давай-ка поскорее только.
Ева покидала на диван вещи, параллельно звоня маме Кирилла.
– Алло? Галина Владимировна? – чтобы освободить руки, Ева поставила телефон на громкую связь и дрожащими руками натягивала на Антона кроссовки и курточку. – Можно к вам Антона привести? Да, сейчас. Лена в больнице. Мне надо к ней. Подробности потом, ладно? Нет, Кирилл не знает, по дороге ему позвоню.
Еве казалось, что таксист едет безумно медленно, что, как назло, именно сегодня автомобили всей Москвы вздумали ехать по тем же самым улицам, что и они. Она позвонила Кириллу, но отговорила его ехать в больницу, попросив лишь быть на связи на непредвиденный случай. Какой такой может быть непредвиденный случай Ева старалась не думать. Она набрала номер поста в неврологической реанимации, где раньше работала. К счастью, сегодня дежурила знакомая медсестра Валюша.
– Да, Ев, привезли недавно. Дочка твоя? Сочувствую.
Голос Валюши не обнадёживал.
– Валь, всё плохо, да?
– Ты приезжай. Чего по телефону-то? С доктором поговоришь.
– Кто там сегодня?
– Ремизов.
Ева удовлетворённо кивнула и повесила трубку. Ремизов – хороший врач. Он сделает всё, как надо. “Давай, Ленка, – думала Ева, надеясь, что по каким-нибудь невидимым каналам её мысли дойдут до дочери. – Ты справишься. Ты у меня чумовая, как я в молодости. Держись”.
Что происходило в первую неделю после трагедии, Ева потом не могла вспомнить. Это был какой-то ворох непонятных забот, который никакими подручными силами невозможно было разгрести. Ева несколько раз ездила в милицию, в школу, в органы опеки. Объяснялась, выслушивала, оправдывалась. Это казалось безумием. Чем она занимается, когда должна быть рядом с дочерью? Потом к ней заявилась Ленина подруга, которая была с ней в тот момент. Девочка вся дрожала и, рыдая, умоляла её выслушать.
– Мы не виноваты! Ленка села на подоконник, хохотала, держась за раму. А Машка хотела её попугать, будто собирается столкнуть. И не рассчитала силы. Мы не хотели! Ленка не удержалась просто!
Все слова пролетали мимо Евиных ушей. К чему столько звуков, когда всё уже случилось? В полиции пришли к выводу, что это несчастный случай. У органов опеки тоже вопросов не было. Несчастье произошло непоздним вечером. В крови Лены, к счастью, не было обнаружено ни алкоголя, ни наркотиков. Чистая случайность, вызванная баловством подростков. Ева не искала виновных. Ей надо было просто спасти дочку.
После того, как улеглась эта безумная суета, Ева целиком и полностью отдалась заботе о Лене. Антошка поселился у Галины Владимировны, а Ева дневала и ночевала в больнице. Благодаря знакомствам, её пустили в реанимацию, и она ни на миг не отпускала руки дочери. Ева не знала, ела ли она, спала ли… Иногда забывшись поверхностным, чутким сном, она вздрагивала от малейшего звука в страхе, что Лены больше нет. Но мониторы послушно передавали биение сердца девочки. Ева вглядывалась в осунувшееся лицо дочери и вспоминала, как носила её на руках во время частых болезней в детстве. Как они вместе пять раз смотрели “Ночной дозор”. Как Веткин Никитка на пляже зарыл Ленку в песок по самое горло. И ещё много-много маленьких милых мелочей, из которых складывалась пока недолгая Ленкина история. Ева прижимала к щеке её ручку, испещрённую синими венами, из которой тянулась трубочка к капельнице. Такая знакомая шелковистость кожи, и этот запах, который не перебьёшь никакой больницей. Запах родного ребёнка.
Ева разговаривала с Ленкой, читала ей книги, потихоньку включала музыку, в надежде, что сумеет пробиться сквозь толщу комы к её спящему разуму. Кирилл передавал ей всё необходимое, несколько раз порывался забрать её домой, но Ева с ужасом думала, что, стоит ей уйти, случится непоправимое. Через три недели Еве начало казаться, что она сходит с ума. Взгляд её остекленел, сердце превратилось в незаживающий, вечно ноющий комок, руки, не переставая, дрожали.
В тот день Валюша обняла её за плечи и насильно вывела из палаты.
– Мы тебя не спасём, если что, – мягко проговорила она. – Ленка твоя очнётся, и кого она увидит? Загнанную лошадь вместо матери? Ты взгляни, на кого ты похожа.
Она отвела Еву в туалет и заставила посмотреть в зеркало. Еве было всё равно. Выступающие скулы, красные глаза в обрамлении чёрных кругов, свисающие патлы давно не мытых волос…
– Валь, мне надо к Лене, – она мягко высвободилась из рук медсестры.
– Хорошо, – кивнула Валюша, – но сначала поговори с мужем. Он уже неделю пороги обивает.
– Я не хочу. Мне надо к Лене, – упрямо повторила Ева.