Началась семейная жизнь. Ева из весёлой тусовщицы постепенно превращалась в заботливую жену и хозяйку. Она всё реже ходила в училище, а с января и вовсе взяла академический отпуск. Теперь весь её досуг занимало приготовление еды для Елизара и чтение книг. Живот рос, как на дрожжах, а ребёнок вовсю пинал его изнутри маленькими ножками. Ева носила мамино платье для беременных и чувствовала себя жутко важной и ценной. Однажды приехала Ветка и восторженно прикладывала руки к её животу, надеясь ощутить шевеление ребёнка. Для неё это всё было не всерьёз. А Ева, пожалуй, только сейчас прочувствовала, что уже совсем скоро она будет не одна.
Марьяша родилась точно в срок. Маленькая, здоровенькая и крикливая. Насмерть перепуганная воплями акушерки, Ева потихоньку приходила в себя в палате и пыталась привыкнуть к мысли, что теперь она мама. Впрочем, дома размышлять уже было некогда, и ей быстро пришлось принять этот факт. Девочка требовала постоянного внимания, поперёк комнаты протянулись верёвки, на которых теперь круглые сутки сохли пелёнки, в гардероб Евы прочно вошли лифчики с застёжкой спереди и тёткинские халаты, вечно мокнущие на груди от сочащегося молока. Еву бесили эти изменения. Ей хотелось быть по-прежнему худой и подвижной, но живот обмяк, и на нём поселились предательские растяжки, грудь казалась ей двумя переполненными бидонами, а до причёсок и косметики попросту не доходили руки.
Пару раз приезжала Ветка. Ева изображала перед ней счастливую жену и мать. Но в душе её скреблась зависть к Веткиному беззаботному студенчеству, где хватало места прогулкам с подружками, мечтам о принце, романтичным книгам, музыке и танцам. Ветка умилялась маленькой Марьяше, осторожно трогала её тоненькие пальчики и с интересом спрашивала о подробностях ухода за младенцем. Это было приятным разнообразием в будничной жизни, но Ветка уезжала, и Ева снова оставалась наедине с рутинными заботами, от которых хотелось выть.
Семейная жизнь оказалась совсем не такой, как Ева себе представляла. Елизар бросил учёбу и устроился работать. Иногда он, как и раньше, тусовался с друзьями, приходил домой пьяный и весёлый, больно тискал Еву за грудь и, довольный, заваливался спать. Еве было обидно. В его жизни почти ничего не изменилось, а она перестала быть собой. “Зато теперь у меня есть ты”, – утешала себя Ева, наблюдая за спящей дочерью. И вздыхала оттого, что надежда на обретение смысла и цели в жизни, таяла на глазах. Она любила Марьяшу, но посвятить всю себя малышке, которой дала жизнь, была не готова.
К лету стало немного лучше . Родители увезли её на дачу. Марьяше здесь было лучше, чем на съёмной квартире в душном городе. Она подолгу спала в коляске под сенью старых яблонь, стабильно набирала в весе, и Еве тоже было полегче. Здесь помогала мама, хотя ей самой хватало забот с подрастающей Леськой. Даже Мегера включилась в хлопоты о Марьяше. Единственное, что угнетало Еву, так это то, что единственным мужчиной в их семье оказался дед-инвалид. Папа работал в Москве, и появлялся редко. А Елизар и вовсе перестал наведываться в Кратово. Ева бесилась, бегала в микрорайон звонить мужу, рисовала страшные картины измен.
Всё всегда понимающая, жертвенная мама, которой надоели страдания дочери, наконец, сказала:
– Поезжай в Москву на пару дней. Мы справимся.
Еву не надо было долго уговаривать. Она почти месяц как уже не кормила Марьяшу грудью, и искренне считала, что здорового, хорошо спящего ребёнка уже вполне можно оставлять с бабушками.
Как же это было круто: наконец, ощутить себя свободной! Идти на станцию и не катить впереди себя коляску. Читать в электричке книжку, не прислушиваясь к каждому звуку. Ева предвкушала, как она проведёт ночь с любимым мужем, как будет крепко спать, наконец, без перерыва. Она не сказала Елизару о приезде. Просто решила прибраться в комнате, приготовить вкусный ужин и дождаться любимого с работы. Вот он, рай! Снова любима, желанна! Хотя бы два дня она сможет делать всё, что захочет!
Войдя в комнату, Ева поморщилась. Что за свинарник он тут развёл? На полу возле кровати валялись пустые пивные бутылки. Тут же, на табуретке чёрная от сажи сковорода. На ней лежала корка хлеба, на которой восседал задумчивый усатый таракан. Зазвонил телефон.
– Алло?
– Ева, здравствуйте, – голос квартирной хозяйки застал Еву врасплох.
– Здравствуйте, – промямлила Ева.
– Я завтра хочу заехать, посмотреть, как вы живёте. Будет кто-нибудь дома?
Вот блин! Как вовремя! Именно тогда, когда Елизар развёл здесь дикий срач! Ева поблагодарила высшие силы за то, что именно в этот момент ей приспичило ехать в Москву. Естественно ни о каком отдыхе не могло быть и речи. Всю вторую половину дня Ева выносила мусор, мыла полы и мебель, меняла постельное бельё и проветривала комнату от затхлого запаха грязной одежды, пригоревшей еды, сигарет и перегара. К вечеру она просто упала на свежезастеленный диван и заснула. Её разбудил яркий свет и пьяный возглас мужа.