С осторожностью она сообщила о своей беременности Елизару. Она уже всё решила, но все жё в её глазах чётко читался вопрос: правильно ли она поступает?
– Ев, да на фиг нам сейчас второй? – отмахнулся от неё муж, чем и разрешил все Евины сомнения.
Через пару недель, лёжа в тёплой ванной, она томно сообщила по телефону Ветке:
– А я тут аборт сделала…
Ветка молчала. Наконец, издала нечленраздельное:
– Нуууууу…
Ева в душе разозлилась. Осуждает. Наверняка ведь эта праведница считает её убийцей. Где уж ей. Она девственница до сих пор. Знать не знает о таких проблемах.
– А чё вы не предохраняетесь? – наконец выдавила Ветка.
Ева хмыкнула:
– Так получилось. Бывает, знаешь ли…
Потом разговор пошёл о чём-то другом, Ева слушала рассказы о Веткиных подружках, об их общих дачных друзьях, и думала о том, что всё это происходит в каком-то другом мире. Где нет бытовых забот, безденежья и случайных беременностей. В Евиной жизни проблемы были гораздо серьёзнее и, уж конечно, важнее.
Глава 5
Как получилось, что они попали в окружение, Кирилл не мог понять. Кого винить? Глупость командиров? Собственную нерасторопность? Затесавшихся в их ряды предателей? Было страшно. Он воочию понял, что такое, когда жизнь пролетает перед глазами. Мама… Трубач… Ева… Ева и её голубые глаза в обрамлении прямых, точно лучи, ресниц. Ева входит в класс. Ева приоткрывает губы навстречу его губам. Грудь Евы в его руке. Ева достаёт из трубы чёрного щенка. Ева в его футболке сушит волосы на кухне. Ева смеётся, когда Трубач вылизывает её щёки. Ева выходит замуж…
Он был там… У ЗАГСа. С утра ждал, чтобы не пропустить, чтобы с непонятным мазохизмом увидеть всё своими глазами. И увидел… Она была прекрасна даже в этом нелепом свадебном платье. А рядом с ней Он. Чего она в нём нашла? Невысокий, щупловатый, с копной волнистых волос. Кирилл никогда не думал, что Ева любит рок. Распахнулась короткая шубка, и Кирилл отчётливо увидел выпирающий животик. Так вон оно что! Сердце зашлось от боли. Ребёнок! У неё будет ребёнок, который свяжет её навеки с этим парнем в сером костюме. А ведь на его месте мог бы быть он. Если бы Ева его полюбила. А, может, он сам виноват, что так рано ушёл в тень? Что не стал добиваться? Бороться за свою любовь? Кириллу хотелось плакать, хотелось по-мальчишечьи схватить ком земли и швырнуть в наглаженный пиджак, или, что ещё лучше, в довольную физиономию жениха. Ева улыбалась, двигалась медленно, как принцесса, чинно держа под руку своего новоиспечённого мужа. Кирилл, прячась за машинами, глаз не мог отвести от блестящего на её пальце обручального кольца. Неужели всё кончено? Все мечты, все надежды разбиты вдребезги?
Дома Кирилл рыдал. А потом разорвал на мелкие кусочки школьную фотографию класса, с которой улыбалась Она. Он отшвырнул ногой ластившегося Трубача, потому что тот напоминал о Еве. Пёс обиженно заскулил и забился под кухонный стол.
С утра Кирилл проснулся пустым. В душе зияла пропасть. Ни говоря ни слова, он позавтракал, обнял маму и поехал в институт. Бауманский. Которым грезил весь последний школьный год. В деканате обалдели, когда он написал заявление с просьбой отчислить его и выдать документы. Предлагали взять больничный или академический отпуск. Но он был непреклонен. Жизни, к которой он привык, больше нет, раз в ней нет Евы.
Осенний призыв ещё шёл, и через три месяца он уже ехал в южном направлении, защищать целостность своей страны. Его не одолевали патриотические мысли. Ему было всё равно. Кирилл знал, что придётся убивать, что, возможно, он будет убит сам, но страшное желание заглушить свою боль ещё большей болью, заставляло его идти всё дальше. Даже в первое время ему не было страшно. Лёд в глазах поражал неопытных сослуживцев. А Кирилл действовал, как Терминатор в совсем недавно просмотренном в видео-салоне фильме. Непробиваемый робот с каменным лицом.
Иногда писала мама. Кирилл прочёл только одно её письмо. Прочёл и понял, что больше не стоит. Иначе раскиснет и не сможет воевать. Только попросил командира отправлять домой весточки, что он жив. Больше ему не хотелось знать ничего о той жизни, которую он оставил. Ведь где-то там жила Ева. С другим мужчиной. Они вместе растили их общего ребёнка, сюсюкались с ним, склонив головы над детской кроваткой, а ночами любили друг друга.
Первую женщину он познал там же. На войне. Кем она была, Кирилл не помнил. Какая-то дикарка из полузаброшенного посёлка. Она плакала и что-то лепетала на своём странном языке, но Кирилл не испытывал к ней жалости. Все так делали. Почему не он? Он победитель, а, значит, ему всё позволено. Женщины любят сильных. А слабаков кидают. Как кинула его Ева. Потом были и другие. Он и счёт им потерял. Иногда надеялся, что почувствует что-то. Но нет. Только чувство превосходство и физическую разрядку. Сердце же продолжало молчать.