И только когда Кирилл почувствовал дыхание смерти, совсем рядом, в нескольких мгновениях от небытия, внутри вдруг всё взорвалось и завыло неизбывной тоской о несбывшемся, о неисполнившемся. Какая глупость! Ведь он ждал этого! Более того – звал! Лез на рожон! И тут… Не хватало ещё разреветься, как новобранцу, только что из-под мамочкиного крыла. К счастью, за последний год он научился собирать свою волю в кулак. Не успел. Ни разреветься, ни собраться. Его накрыло оглушительным взрывом, перед глазами всё закрутилось и разом погасло.
Кириллу не судьба была погибнуть. Он очнулся в сыром, тёмном помещении. Рядом кто-то стонал и тихо ругался. Кирилл хотел бы вычеркнуть эти полгода из своей памяти. Но разве это подвластно человеческому разуму? Он помнил всё до мельчайших подробностей: боль, унижение, стыд, усталость, голод и снова боль. Чашка варёной кукурузы и стакан воды – этим он научился довольствоваться на весь день. Глубокие, саднящие раны на руках – следы от ножей его тюремщиков, которые отрабатывали на нём боевые приёмы. Хромота от перерезанных связок – чтобы не сбежал. Ему хватило ума сказать, что он инженер. Ложь спасла ему жизнь. Он ловко налаживал системы связи, приводил в порядок боевые установки, стараясь не думать, что вскоре из них устремится смертельный огонь в его боевых товарищей. Одно радовало: не было ни сил, ни времени думать о Еве. Существовали более серьёзные заботы. Например, выжить. Удивительно, но теперь хотелось. Хотя бы ради мамы. Какой глупостью было не думать о ней. Угробить себя ради белобрысой оторвы!
– Господи… – шептал ночами неверующий комсомолец Кирилл, – дай мне выбраться из этой переделки, и я вернусь к прежней жизни. Больше никакой войны, никакой грязи и смертей… Обещаю.
В тот день Кирилла выволокли из сарая. От сильного толчка он упал на колени. Кто-то схватил его за волосы, заставив поднять голову. Перед ним стояла юная чеченка, дрожащая не меньше его. Она бросила на него быстрый взгляд, кивнула и закрыла лицо руками. Мгновенно на Кирилла обрушился оглушительный удар. Он повалился на землю. Боль вонзилась в пах и растеклась по всему телу, будто взорвала внутри гранату. Кирилл многое терпел, сжимая зубы, но здесь закричал. Плевать, что они думают! В глазах заплясали искры. За первым последовал ещё один удар, а потом ещё и ещё. Кирилл часто хватал ртом воздух, надеясь не потерять сознание. Кто-то наклонился над ним. Кирилл услышал хриплый голос:
– Завтра я лично отрежу тебе яйца и скормлю их своему псу. Знаешь, почему завтра? – Кирилл встретился взглядом с полными ярости глазами человека в камуфляже. – Чтобы ты ночью ждал этого момента. С нетерпением ждал.
Кирилла оттащили обратно в сарай. Чеченец был прав. Кирилл ждал. А едва в щели сарая проникли лучи солнца, снял с себя рубаху, соорудил петлю и, встав на шатающийся табурет, прикрепил её к балке…
И снова не успел… За ним пришли, едва он в последний раз обратился к Богу с мольбой о прощении за слабость. Кирилл шёл, подгоняемый пинками, судорожно думая, как сделать так, чтобы его расстреляли до позорной и мучительной экзекуции. Но всё вышло иначе. Ему и ещё двум пленникам завязали глаза, а потом погрузили в машину и куда-то повезли. Пока у Кирилла была возможность видеть, он заметил чеченца, который угрожал ему расправой. Тот что-то пробормотал и плюнул ему вслед.
Обмен происходил в каком-то ущелье. Кирилл не мог поверить, что всё закончилось. Неужели Господь его услышал? Потом был госпиталь. Первую ночь Кирилл не мог заснуть… от тишины и чистоты… Всё казалось чужим. Потом он забылся сном под действием обезболивающих, но, когда медсестра чем-то звякнула в коридоре, резко подскочил и с трудом удержался, чтобы не упасть на пол, закрывая голову. Врачам пришлось потрудиться. Вся паховая область и низ живота представляли один огромный чёрный синяк. Врачи сомневались, удастся ли вообще сохранить органы, не говоря уже об их рабочем состоянии. Но Кирилл и слушать не хотел о плохих прогнозах. Не для того он ускользнул от ножа разгневанного чеченца, чтобы позволить отрезать то же самое родным врачам. Кирилл выходил из госпиталя на своих ногах и в полном комплекте.