– Что-то случилось, да?
– Папа ушёл, – едва слышно ответила мама. – От меня ушёл. Не смог страдать вместе со мной, когда я ждала тебя.
У Кирилла защемило сердце. Что же он наделал! Это из-за него мама осталась одна. А Галина Владимировна повернулась к сыну лицом и провела рукой по его щеке.
– Не кори себя, сынок. Зачем мне такой слабый человек рядом? Всё хорошо.
Кирилл с сомнением взглянул на мать. Глаза её сияли надеждой. Нет, она не страдала по отцу. Скорее, была разочарована, что не с тем человеком столько лет шагала бок о бок.
“Оглядись. Жизнь кругом”, – вспомнились Кириллу слова отца Тимофея. И вправду. Заперев себя в круге страшных воспоминаний, терзаясь муками совести, Кирилл совсем перестал замечать, что творится вокруг. А разве не грех делать больно тем, кто тебя любит? Даже Трубачу, этому милому, несуразному созданию? Не говоря уже о маме. Она вся просияла, увидев его в хорошем настроении. Нет уж. Довольно. Никакой больше свёклы. Только мандарины. Ну, на худой конец, морковка. Она тоже оранжевая.
Кириллу стало смешно. Какая забавная девушка, эта Оля. Оказывается, заметила и его, и маму. А он до сегодняшнего дня понятия не имел, кто торгует овощами и фруктами в их ларьке…
Без десяти восемь на блюдечко в окошке легли недостающие деньги.
– Привет. Вот, возьми, как обещал. – Девчонка была, пожалуй, даже младше его, поэтому Кирилл решил, что глупо ей “выкать”.
Оля, кажется, даже не удивилась.
– Я не сомневалась, – она собрала деньги и продолжила убирать товар вглубь ларька.
– Давай помогу, – предложил Кирилл.
– Да я уже почти закончила.
Кирилл всё-таки помог Оле переставить несколько ящиков. Оля сменила телогрейку на голубой пуховик, а потом закрыла на замки дверь и деревянные ставни.
– Спасибо, – поблагодарила девушка. – Ты иди. Мне надо хозяина дождаться. Он приедет, заберёт выручку.
– Я с тобой постою, если ты не против.
Оля кивнула.
– Ты откуда приехала?
Девушка потупилась.
– Сразу видно, да?
– А что, разве это так страшно?
Оля пожала плечами.
– Не знаю. Говорят, москвичи не любят приезжих.
– Глупости не говори, – нахмурился Кирилл. – Это придумали те приезжие, которые считают, что тут всё даром даётся. На блюдечке с голубой каёмочкой. А когда оказывается, что это не так, обижаются на весь мир.
– Я так не думаю, – сказала Оля и призналась, – Я из Архангельска. Хотела поступить в институт. Но не вышло. – Оля вздохнула. – Мама, как узнала, ругалась страшно. Говорила, что все, кто в Москве не поступают, проститутками становятся. А я разозлилась и специально не вернулась домой. Мне кажется, мама так и думает, что я проститутка.
К палатке подъехала чёрная машина. Из неё вышел пожилой кавказец. Он развязно приблизился к Оле, подозрительно глянув на Кирилла. Высокий Кирилл сверху вниз взирал на Олиного хозяина и всем своим видом показывал, что не даст девушку в обиду. Оля отдала ведомость и деньги. Кавказец придирчиво пересчитал выручку, сверился с бумагой и, удовлетворённо кивнув, отсчитал несколько купюр, отдал их Оле, бросил ещё один быстрый взгляд на Кирилла, сел в машину и уехал.
– Фу-у-х, – выдохнула Оля и улыбнулась, – хорошо, что ты рядом был. Обычно Риваз долго всё проверяет, придирается. Не дай Бог что-то не сходится. Тогда штрафует.
– Ты где живёшь? – спросил Кирилл. – Проводить тебя?
– Мне в метро. Я комнату снимаю с ещё одной девочкой. Тут недалеко, пару остановок.
– Давай хоть до метро провожу, ладно?
Оля кивнула. Кирилл вдруг ощутил, насколько отвык вот так, просто, болтать с симпатичной девчонкой, не ждать выстрела из-за угла, не жить воспоминаниями.
– Почему ты хромаешь? Травма, да? – бесхитростно поинтересовалась Оля и тут же смутилась, – Ой, прости, я такая глупая.
Кирилл не рассердился. Хотя, наверное, ещё пару дней назад не постеснялся бы на такой вопрос ответить грубым словом, даже девушке. Только он не знал, что сказать.
– Ну… – протянул Кирилл, – можно сказать, что травма.
Оля не стала развивать тему.
– А ты куда поступать собиралась? – спросил Кирилл. Надо ведь было продолжать разговор.
– Мама хотела, чтобы я экономистом стала. Спала и видела, как я в деловом костюме и на каблучках спешу на работу. А я вот… не оправдала надежд.
Оля вздохнула.
– Так это мама хотела. А ты?
Оля посмотрела на него жалобно.
– Ты смеяться не будешь?
– А это так смешно?
Девушка пожала плечами.
– Не знаю. Не серьёзно как-то. Я в консерваторию хочу. Ну или хоть в музучилище. Музыкальную школу окончила. Говорят, у меня способности. А мама сказала, что это блажь и девчачья дурь.