– Евы нет. Не знаю, когда вернётся. Нет, дома её точно нет. Она не хочет с тобой говорить. Уходи, пожалуйста.
А Еве каждый раз хотелось спрятаться под кровать, как от ночного чудища. Однажды мама позвала её к телефону.
– Что за паранойя, Ева! – в сердцах воскликнула она, когда Ева дрожащим голосом заявила, что не будет ни с кем разговаривать. – Это девушка какая-то.
– Алло? – несмело произнесла Ева и тут же вытянула руку с трубкой, чтобы не оглохнуть от обрушившихся на неё ругательств.
– Ты, сучка и дрянь!!!! – Таня вопила, как сумасшедшая. – Ты же обещала!!!! Ты клялась, что он тебе не нужен!!!
– Тань… я… – попыталась вставить слово Ева, но поток обвинений лился, не переставая.
– Он бегает за тобой, как собачонка!!! Я думала, мы с тобой подруги!!! А ты!!! Ты шлюха похотливая!!!
Ева бросила трубку и убежала обратно в комнату.
– Больше не зови меня к телефону! – истерично крикнула она матери. – Меня нет! Ни для кого! Я умерла!
– А Вета? – испугавшись, что сделала что-то не так, уточнила мама.
– Для неё тем более!
О Ветке Ева вообще слышать не могла. Вчера пришло приглашение на её свадьбу. Всё как у людей: вензеля, розочки и пара золотых колечек. Светлана и Руслан. Почему у неё вечно всё хорошо? Как издевательство над её, Евиной, жизнью. Ветка закончила институт, одолела эту свою математику. Со школой не сложилось, зато парня отхватила. А уж сколько выбирала-то! Ева с тайным злорадством думала, что так и останется Ветка старой девой. А вот нет. Позвонила год назад, сообщила, что лишилась, наконец, девственности. Свершилось! Вот и свадьба не за горами. Нет, конечно, Ева желала подруге добра. Но, в свете собственных обстоятельств, её тошнило от этого приторного счастья. Она знала, что не поедет. Во-первых, она просто не сможет озвучить Ветке, что разошлась с Шуриком. Это так унизительно! Сидеть в одиночестве и наблюдать, как блестят Веткины глаза, когда она, такая эффектная в белоснежном свадебном платье, будет смотреть на своего жениха. А у неё, Евы, всё опять рухнуло в пропасть. Это ещё Раечка не знает. А то непременно завела бы песню: “Вот Светочка молодец. Не торопилась, получила образование, за хорошего мальчика замуж вышла.” И в каждом её слове отчётливо слышалось бы: “Не то, что ты”. Ветка была классная. И самая лучшая. Но только не сейчас. Сейчас от её благополучия хотелось выть.
На работе Ева взяла отпуск за свой счёт, чтобы не выходить из дома. Она не хотела встретить Шурика, боялась напороться на неадекватную Таню. Ей было относительно хорошо в тесной раковине своих переживаний, где никто не пытался выяснять с ней отношения и никому не надо было что-то объяснять и доказывать. Мама кормила её домашними супчиками, которые Ева так любила, но ленилась готовить, поила горячим чаем с дачной мятой, играла вечерами с девочками, и Ева из своей комнаты прислушивалась к их голосам и смеху. Вот они, самые любимые. Не мужики, не подружки, а они. Мама, сестрёнка и доченька.
Прошло две недели с тех пор, как к Еве переехала мама, и забрезжила надежда, что всё осталось в прошлом. Еве снился сон. Её окутывал туман, отвратительный, удушливый. Она знала, что это сон, но никак не могла проснуться. С огромным усилием Ева открыла глаза. Запах никуда не ушёл. Он был абсолютно реален. Рядом в кроватке закашлялась Марьяшка. Ева в ужасе метнулась на кухню. Всё было в порядке, ничего не горело. В коридоре, прижав к лицу влажное полотенце, стояла мама. Она, молча, указывала пальцем на дверь. Снизу в квартиру ползли струйки зловонного дыма.
– Там что-то горит! – воскликнула Ева.
– Не открывай, – задыхаясь от кашля, предостерегла мама. – Весь дым к нам пойдёт.
– Я быстро выйду, а ты дверь захлопни. Надо посмотреть, что там. Пожарных надо, наверное.
Когда надо, Ева была решительна. На лестничной клетке уже стояли несколько соседей. Они озирались, пытаясь найти источник неприятностей. Дым, похоже, шёл снизу. Ева метнулась на первый этаж. Она оказалась на месте как раз в тот момент, когда дядя Миша с первого этажа в растянутых трениках и не первой свежести майке опрокидывал ведро воды на ряд почтовых ящиков.
– О, вот и она! – почти весело воскликнул он, увидев Еву.
На неё тут же воззрились несколько пар разгневанных глаз.
– Чего? – пробормотала Ева.
– Твой ящик-то горит, – уперев руки в раздобревшие бока, предъявила дяди Мишина жена.
– А я-то что? Я что ли подожгла его? – О! Ева прекрасно знала, кто это сделал.
– Наверняка, дружки твои. Или хахаля твоего. Волосатики. Милиции на вас нет. – Толстуха зацокала языком. – А ещё мать.
Ева ничего не ответила и направилась обратно в квартиру. Опасность миновала, а разбираться с соседкой не было сил.