Они пошли дальше, но теперь Ева соизмеряла свои шаги с темпом осторожно шагающей мамы. Чуть впереди Леська вела за ручку Марьяну.
– Какой муж у Светы, да? Просто кинозвезда.
Ну вот, и она туда же. Ева была готова взорваться. Но не на маму же орать.
– Да, симпатичный, – скупо согласилась Ева.
– Выросли, девчонки, – улыбнулась мама. – Поверить не могу, что твоя Ветка уже мама.
– И мама, и жена, и учительница, – не сдержав сарказма процедила Ева.
Мама бросила на неё удивлённый взгляд.
– Ты разве не рада за неё?
– Ой, ну рада, конечно. Просто в ней столько всего хорошего сочетается, что удивительно, как такие идеальные люди существуют.
– Брось, – рассмеялась мама, – просто Света целеустремлённая. Запланировала – и идёт к своей цели.
– А ты знаешь, что она актрисой хотела быть? – ехидно выдала Ева Веткин секрет. – И не пошла же. Сделала, как мама с бабушкой хотели.
– Так, может, оно и к лучшему получилось. Пошла бы в актрисы, не встретила бы свою судьбу.
Ева задумалась. А она встретила свою судьбу? Книжка нагадала ей Елизара. Чем не судьба? А не срослось. Интересно, Славик тянет на судьбу? Ей с ним жилось неплохо. Сытно, спокойно, но… скучно. Она уволилась с работы, занималась только домом и Марьяшей, постоянно убиралась или готовила. Славик искренне считал, что, раз он зарабатывает деньги, то вправе требовать идеальной чистоты в квартире и вкусной разнообразной еды. Он не стеснялся указывать на пыль на полке или неотмывшиеся следы чая на чашке. Ева послушно устраняла недочёты, но порой ей казалось, что она сходит с ума от этого однообразного круговорота. Иногда к ним приходили Славины друзья. Их было немного, и, в отличие от шумных рокеров Елизара, они чинно сидели за столом и обсуждали каких-то общих знакомых и офисные истории. Еве трудно в чём-то было упрекнуть своего нового мужа. Пожалуй, он был бы для многих идеальным. Спокойный, не жадный, практичный. Всё было хорошо! Кроме одного: Ева его не любила. Однозначно и бесповоротно. А вот Ветка на своего “прЫнца” смотрела так, что Ева бы не удивилась, если бы розовые сердечки заплясали вокруг её лица. И вот как тут удержать чёрные завистливые мыслишки, хотя она, действительно, желала подруге счастья? И как так получалось: что бы Ветка ни сделала – всё в глазах мамы и Мегеры было замечательным, а у Евы вечно шиворот-навыворот.
– Как нога? – спросила Ева, чтобы переменить тему.
– Вроде не болит, – ответила мама, прислушавшись к себе, – только онемение какое-то. Будто под наркозом.
– От шока, наверное.
– Скорее всего.
– Как папа? – Ну вот зачем она постоянно спрашивает маму об отце? Знает ведь, что это её тревожит. Разве маме и без того легко?
– Всё хорошо. Работает.
Мама перестала перед Евой предаваться мечтаниям о будущей счастливой жизни в Мексике. Ответы её теперь были коротки и неинформативны. Ева понимала, что мама терпит. Сжав зубы, собрав всю свою волю в кулак. Нет, надо прекращать вымещать своё раздражение на маме. Она самый близкий для неё человек, единственный, который не бросит и всегда будет рядом.
***
Кирилл чувствовал себя провинившимся школьником, пока Людмила Васильевна, поджав губы, придирчиво осматривала квартиру, где вот уже полгода жила её непутёвая доченька. Хотя на поверку оказалась не такая уж и непутёвая. Москвича отхватила с квартирой. Правда, плохонькая квартирка-то. Да ещё и со свекрухой живёт. Всё это явно читалось на капризном лице Людмилы Васильевны. Она аккуратно отодвинула ногой Трубача, норовившего её обнюхать. Тот плюхнулся на попу, с упрёком взглянул на странную гостью и демонстративно принялся чесать себя за ухом.
– Он блохастый что ль у вас? – поморщилась Людмила Васильевна.
Из кухни вышла Галина Владимировна.
– Ну что вы, Людочка! Трубач у нас чистенький и привитый в соответствии с планом. Пойдёмте пить чай.
Людмила Васильевна устремилась вслед за хозяйкой, а Кирилл с Олей понимающе переглянулись.
– Не обращай на неё внимания, – шепнула Оля. – Она всю жизнь такая. Скоро уедет, и всё будет хорошо.
Кирилл кивнул и крепко сжал руку жены. На кухне Людмила Васильевна уже вовсю разглагольствовала, рекламируя привезённые дары.
– Там клюква, перетёртая с сахаром. Мы с отцом прошлой осенью собирали. Знала бы, раньше привезла. Неужели мать не заслужила, чтобы её на свадьбу пригласили? – она с упрёком взглянула на дочь.