Видимо, слишком сильно Ева этого желала, потому что Лена появилась на свет на месяц раньше срока. Девочка была маленькая, но серьёзных проблем со здоровьем не имела. Её немного дольше подержали в роддоме, но в результате благополучно выписали домой.
Марьяша внимательно рассматривала сестрёнку.
– Какая она масюсенькая, – констатировала девочка и сделала логичный вывод, – Это я не скоро смогу с ней играть.
– Будем её кормить и ухаживать, и она быстро вырастет, – пообещала Ева.
– Какие у неё тонкие пальчики… Как верёвочки…
Ева улыбнулась, глядя, как личико младшей дочки кривится в забавной гримаске. Вдруг Марьяша дёрнула её за рукав.
– Мам, а ты меня любишь?
Ева прижалась губами к русым волосикам девочки.
– Ты глупенькая? Почему такие вопросы?
– Потому что Лена маленькая, её надо любить. А я уже большая. Меня не обязательно.
– Любить надо всех, Марьяша. Независимо от возраста.
– И папу?
– И папу.
– А если он ругается?
– Он не ругается. Он учит тебя, как правильно.
– Ругается. А ещё ворчит.
– Ну ворчит, – против этого Ева поспорить не могла, – А ты не обращай внимания. Он всё равно тебя любит. И я тебя люблю.
– И Лену?
– И Лену люблю. И очень надеюсь, что, раз ты большая девочка, то будешь мне хотя бы немного помогать с малышкой.
Марьяна бросила полный сомнения взгляд на сестрёнку, покряхтывающую в нетерпении, немного подумала и кивнула.
– Буду.
***
– Раз! Два! Три!
Оля и Кирилл одновременно выставили вперёд студенческие билеты. Оба были счастливы! Да, они исполнили свои мечты. Радостно они бросились в объятия друг другу.
– Олька, если б не ты, я бы ни за что не решился, – прикрыв глаза, шептал Кирилл на ухо жене.
– И я, – вторила ему Оля, – Я уже распрощалась с мечтой о музыке. И тут ты… со своим чудовищным пианино.
– Не такое оно и чудовищное, – рассмеялся Кирилл. – Ты сама говорила.
– Не хотела тебя обижать, – призналась Оля. – Но теперь оно, действительно, звучит, как надо.
– Мне кажется, даже я это слышу, хотя ты знаешь, какой я музыкант.
Оля отстранилась и с расстояния своих вытянутых рук рассматривала лицо Кирилла, будто видела его впервые. Кирилла всегда удивляла эта её привычка.
– Что ты снова там увидела? – поинтересовался он. – Прыщ очередной вскочил?
– Дурак ты! – улыбнулась Оля, – Просто каждый раз пытаюсь понять, как это ты умудрился запасть на такую чуню, как я.
– Чего? – Кирилл даже поперхнулся. – Женщина, из-под пальцев которой вылетают божественные звуки, называет себя чуней?
Оля снова прильнула к его груди.
– Как же я тебя люблю, – самозабвенно прошептала она.
– И я тебя, – ответил Кирилл, целуя её в макушку.
– Давай я сбегаю за шампанским, отметим, – предложил он.
Оля живо согласилась.
– А давай. И маме как раз всё расскажем.
Предосенний августовский дождь пытался омрачить настроение Кирилла. Может, у него бы это и получилось, да только не сегодня. Хоть он и кутался в лёгкую курточку, а на душе пели птицы. Пусть на вечерний, пусть не Бауманка, а химико-технологический институт, зато он сможет стать учёным-фармацевтом, как мечтал когда-то в школе. И тогда… Может, ему, действительно, суждено осчастливить человечество чудодейственными лекарствами?
У Кирилла руки чесались позвонить отцу Тимофею. Любимого батюшку перевели в Новосибирск. Он был родом оттуда, родители его состарились, и отцу Тимофею хотелось быть рядом с ними. Он сердечно попрощался с Кириллом, обещая продолжать быть его духовным наставником и просто другом, и Кирилл время от времени звонил ему, впрочем, стараясь особо не досаждать.
Кирилл вбежал в недавно открывшийся круглосуточный магазин. Ему всё ещё казалось странным, что теперь не надо было смотреть на часы, чтобы не попасть в обеденный перерыв или не опоздать к закрытию магазина. Бывший универсам теперь сиял неоном, оповещая жителей района, что теперь он иноязычно называется “супермаркет”. Кирилл задумчиво вглядывался в этикетки, пытаясь понять, какое шампанское выбрать, и тут…
– Добрый вечер. Извините пожалуйста, вы Кирилл Евгеньевич?
Незнакомый женский голос. Да ещё так официально: по имени-отчеству. Кирилл обернулся. Перед ним стояла женщина лет тридцати пяти и смотрела на него чуть ли не виновато.
– Да, это я, – ничего не понимая, кивнул Кирилл.