– Стой! Стой! – вдруг закричала Оля и отчаянно схватилась за руль. Кирилл резко вырулил на обочину.
– С ума сошла?! – не сдержав раздражения воскликнул Кирилл. – Разве можно так? Тем более на этой дороге.
– Кирюшенька, прости, – как-то странно захихикала Оля и чмокнула мужа в щёку. – Там мой одноклассник! Пожалуйста, пожалуйста, давай им поможем! Последний разок!
Не дожидаясь ответа, Оля распахнула дверцу и выскочила на дорогу, едва не подвернув ногу на острых камешках.
– Пашка! Курёхин! – закричала она.
Парень, о чём-то споривший с яркой блондинкой у подпёртого домкратом автомобиля, резко обернулся.
– Блин, Олька! Да ладно! – забыв о своей подруге, он бросился навстречу Оле, распахнув объятия.
Подхватив девушку, он закружил её, басовито хохоча над её детскими повизгиваниями. Наконец, он поставил её на ноги и принялся рассматривать с ног до головы.
– Так. Вроде не отощала, – довольно констатировал он. – Наоборот, хорошеешь на глазах. Ты, говорят, за москвича замуж выскочила? Или врут?
– Не врут, – кокетливо повела плечами Оля, – Семь лет уже как. Кирюш! – позвала она, – Вылезай! Чего спрятался?
Кириллу не очень-то хотелось присутствовать на этом празднике жизни, но оставаться в машине было глупо. Нарочито медленно он подошёл к жене.
– Знакомься, Паша, мой одноклассник по музыкальной школе, – представила Оля парня.
Кирилл протянул руку.
– Кирилл. Приятно познакомиться.
К ним приблизилась блондинка, спутница Павла.
– А я Марина, – чуть кокетливо улыбнулась она.
– Марина – моя невеста, – уточнил Паша. – А вы в Онегу что ли?
– Ну да. Хотела Кирюше Кий-остров показать. А вы? – ответила Оля.
– А мы на турбазу в Сосновое. Но дорога здесь – жесть, конечно. Редко когда колесо не пробьёшь.
– Помочь чем-то? – предложил Кирилл.
– Да мы почти справились. Вот только Маринка нервничает?
– Потому что темнеет уже, – капризно протянула Марина. – А тут у нас и медведи водятся. Ты ведь не забыла, москвичка? – поддела она Олю.
Та будто бы ничего и не заметила и искренне рассмеялась:
– Я здесь часто бываю, так что не забыла.
– Какие у вас дальнейшие планы? В Архангельск когда вернётесь? – поинтересовался Павел.
– Да дня через три. Мы на острове в пансионате остановимся. Потом дома ещё недельку, и в Москву. Я не могу дольше, у меня гастроли.
В глазах Паши вспыхнул неподдельный восторг.
– Гастроли?! Так ты всё-таки играешь, да? Ребята говорили, что Ольга, типа, артисткой стала, а я не верил, думал, преувеличивают. Давайте пересечёмся, когда вернётесь, а? Так интересно обо всём узнать!
От Кирилла не укрылось, как поморщилась Марина. Похоже, не ему одному эта встреча на дороге поперёк горла. Но Оля была слишком рада своему бывшему однокласснику.
– Конечно, давай! – воскликнула она. – Запишешь мой мобильный?
Всю дорогу до Онеги Оля рта не закрывала, без конца рассказывая, как они с Пашкой учились в музыкальной школе, как списывали друг у друга диктанты по сольфеджио, как подбирали песни и раскладывали их на два рояля, как Пашка потом стал параллельно осваивать ударные и как они оба мечтали стать профессиональными музыкантами. Оля вот стала, а Пашка так ничего о себе и не сказал.
– Круто, правда, что мы встретились? – с горящими глазами обращалась она к Кириллу. – Пашка классный, вот увидишь. О стольком хочется его расспросить!
Кирилл всё молчал, угрюмо вперившись в дорогу, а тут не выдержал:
– О чём это, интересно?
Оля нахмурилась:
– Ты чего это?
– Ничего. Так о чём ты хочешь расспросить этого своего Пашку?
Оля попыталась рассмеяться, но смех получился каким-то искусственным.
– Ты ревновать что ли вздумал? Во-первых, не моего. У него вон Марина какая. Я ей в подмётки не гожусь. А спросить я хочу, как у него сложились отношения с музыкой, да и вообще, как он жил все эти годы.
– Угу… О-о-очень интересно, – скептически протянул Кирилл.
Он сам не знал, почему так среагировал на эту встречу жены с Пашей. И дело было не только в бурной реакции Оли. Кирилл сразу почувствовал, будто её с этим парнем связывает нечто такое, куда ему, Кириллу, путь заказан. Ему трудно было объяснить, что происходит у него в душе, почему он теперь вцепляется в руль так сильно, что побелели костяшки пальцев, почему бьётся жилка на виске, и почему ему хочется наорать на нежную, возвышенную Олю…
И только северное море сумело выветрить из его головы эту муть. Они оставили машину во дворе одного из частных домов, а на остров их доставил катер. Дорога заняла около часа, и Кирилл всё это время простоял на корме, глядя, как вслед за катером убегает бурлящая пенная дорожка. Оля быстро замёрзла и спустилась вниз, и Кирилл был предоставлен сам себе, позволяя невесёлым мыслям беспорядочно бродить в голове. Море волновалось. Катер тяжело переваливался через водяные холмы, и Кирилл волей-неволей попадал под влияние сурового Беломорья. От воды не хотелось отрывать взгляда, и Кирилл всё смотрел и смотрел на катящиеся буруны, кажущиеся густыми, точно желе. Холодный воздух наполнил лёгкие, и Кирилл глубоко вздохнул и прикрыл глаза. Солёные брызги оседали на лбу и щеках мелкими каплями, ветер заставлял лицо гореть, будто от мороза. Он был на Севере уж не раз, и Беломорье нравилось ему, своей честностью. Местные края не старались обмануть изобилием и роскошью, и это выглядело как-то чисто и искренне. Теперь Кирилл знал, почему его Оля такая. Здесь она просто не могла вырасти другой.