Они почти прибыли на место, когда Оля вернулась на палубу и осторожно коснулась локтя Кирилла.
– Пойдём на нос. Ты не должен этого пропустить.
Кирилл понял, что его раздражение куда-то ушло. Точно его унёс северный ветер. Он послушно последовал за женой и… ахнул… Остров возник из ниоткуда, будто в сказке. Высокий холм, заросший корабельными соснами, окружённый гигантскими чёрными валунами. Солнце, готовое вот-вот коснуться поверхности моря, окутывало остров оранжево-розовым светом, превращая его в нечто волшебное.
– Куда ты меня везёшь? – не скрывая восхищения, произнёс Кирилл.
– Прекрасно, правда? Мне всегда хочется плакать, когда я его вижу.
Кирилл промолчал. От восторга перехватило дух. Красота и величие заставляли чувствовать себя песчинкой в этом огромном мире, в котором столько всего удивительного. Ступив на отполированные камни графитового цвета, Кирилл глубоко вздохнул, и ему вдруг показалось, что сквозь стопы в него устремились неведомые природные энергии этих мест…
Эти три дня оказались наполненными небывалыми ощущениями. Всё, что волновало там, “на материке”, куда-то ушло, разом стало несущественным, суетным. Пансионат располагался в бывшем монастыре, и святой дух, похоже, не оставил эти места с уходом монахов. Кирилл чувствовал его присутствие ежесекундно: начиная с пробуждения от сдержанных лучей солнца до отхода ко сну сумеречными белыми ночами. Вместе с Олей они подолгу бродили вдоль моря по длинному песчаному пляжу, лазали по чёрным камням или плутали по запутанным тропкам меж высоких сосен. Они сидели на мягком белом мху, вдыхая аромат цветущего вереска, и молчали, прислушиваясь к дыханию друг друга, к слившемуся воедино биению сердец. В такие моменты любовь ещё глубже пускала корни в их душах, и им казалось, что они связаны нитями настолько прочными, что никто и ничто не разорвёт их ни за что на свете.
Перед обедом они купались. Сколько раз Кирилл бывал в Архангельске, но Белое море впервые подпустило его к себе, до этого позволяя лишь нежиться на песке под лучами солнца.
– Удивительное в этом году лето, – говорила Оля, отфыркиваясь после бесконечных ныряний в волнах. – Я и не помню, когда последний раз купалась здесь. Обычно вода выше двенадцати градусов не поднимается. Под силу только самым отважным.
– Класс! – Кирилл встряхивал мокрыми волосами. – Сейчас, наверное, больше двадцати наберётся.
– Сто процентов, – соглашалась Оля, и они продолжали резвиться в воде, точно пара дельфинов.
Непривычная жара выгоняла на пляж всех гостей пансионата. Молодёжь играла в волейбол, дети возились в песке, массовики-затейники устраивали соревнования и конкурсы. Это была совершенно курортная жизнь. И лишь к вечеру Север давал о себе знать. Едва солнце собиралось скрыться за горизонтом, воздух наполнялся ощутимой прохладой, заставляя быстро менять купальники на джинсы и утеплённые куртки. В небольших ущельях между камнями тут и там зажигались костры, умельцы-музыканты доставали гитары, и можно было ходить от одного кружка к другому, общаясь, подпевая, или просто греясь у огня. Из-за жары пропали и знаменитые северные комары, и агрессивная мошка, и люди сполна наслаждались спокойными беломорскими вечерами и чарующим зрелищем морских закатов.
Уезжать не хотелось до боли в сердце. Кирилл с тоской смотрел на удаляющийся остров и мысленно обещал сюда вернуться. Кий-остров наполнил его энергией, силами не то природы, не то некогда звучавших здесь молитв. Ему хотелось жить, любить, и плевать на все сомнения и заботы. Но едва Кирилл ступил на старенький деревянный причал, гнетущее чувство начало просыпаться в нём, как будто никуда и не исчезало, а лишь дремало, усыплённое магией острова. Кирилл рассердился на себя: что, собственно, изменилось? Оля рядом, такая же милая и любящая, как всегда. Почему он злится?