– Нет, но…
– Всё. Вопрос закрыт. Больше мы это не обсуждаем.
Кирилл не знал, как и благодарить тёщу за понимание. По его представлениям Людмила Васильевна никогда не отличалась особым тактом. А тут такое жёсткое развенчание её иллюзий. Ожидать можно было чего угодно. Вплоть до пожизненного отказа в общении.
Глава 15
Кирилл поудобнее устроился в кресле и приготовился слушать. Конечно, он гордился Олей, был рад её успехам, но всегда, с самого первого дня, ревновал её к сцене. Он знал, что это глупость, ребячество, но ничего не мог с собой поделать. На сцене была не его Оля, родная, с заспанными глазами и растрёпанной причёской, а совсем чужая, хотя и потрясающе красивая, женщина. Неестественно высокая на тонких шпильках, в длинном тёмно-синем платье, с пышной причёской и ярким макияжем. Это была дива. Холодная, прекрасная, недосягаемая. Там, на сцене, Оля существовала для всех, кто сидит в зале. Дома её музыка принадлежала только им двоим, а на концертах она щедро выплёскивалась на каждого из зрителей, влючая тех, кто равнодушно подрёмывал, ничего не смысля в мастерстве исполнителей и гармонии звуков. Кириллу трудно было смириться с тем, что теперь ему приходится делить жену с другими людьми. Каждый раз он ругал себя за эгоизм и тщательно выискивал в душе восхищение Олиными заслугами. Но никак не мог избавиться от желания поскорее оказаться дома, когда Оля, наконец, снимет это ненавистное платье, смоет яркую помаду с губ и прильнёт к нему прежним, чистым, искренним поцелуем.
Квартет, как всегда звучал великолепно. Басовитые переливы виолончели приятно рокотали где-то в груди. На их фоне особо нежно звучала скрипка. Альт ласкал слух, словно колыбельная, ровно, приятно. И опору всему этому задавал рояль. Оля умела следовать и одновременно вести. Чудесным образом, рояль не мешал основной партии струнных, но и не терялся, дополняя в её плавные перекаты немного заземлённости, рассыпаясь пассажами или давая устойчивость тяжёлыми аккордами. Кирилл знал эту программу назубок. До появления в его жизни Оли он был далёк от музыки, но теперь он мог предсказать каждый такт, каждую паузу, каждый акцент. Если бы его спросили, нравится ли ему то, что он слышит, он без тени сомнений ответил бы “да”. Если бы только это была не Оля…
Впрочем, постепенно музыка поглощала, увлекала за собой, приглушая неприятные ощущения Кирилла. Прикрыв глаза, он вспоминал Кий-остров, его оранжевые закаты, которые странным образом не завершались кромешной темнотой, бескрайнее море вокруг и волны, набегающие на чёрные гигантские камни. Пьесы сменяли друг друга, и Кирилл грезил, предпочитая не возвращаться в реальность. Наконец, зазвучали финальные аплодисменты, и Кирилл, выпрямившись, взглянул на сцену. Оля подходит к краю сцены, кто-то протягивает ей букет цветов. Оля благодарно приседает, и незнакомец целует ей руку. Хотя почему незнакомец? Кирилл едва не застонал от ярости. Пашка! Это его лохматая причёска – никаких сомнений! Припёрся всё-таки в Москву!
Кирилл постарался взять себя в руки, вспоминая увещевания тёщи. Но ревность подкатывала к горлу и застревала там плотным комом. Он проводил Павла взглядом, пока тот не уселся на своё место недалеко от прохода. Рядом маячила белокурая головка Марины. Пашка что-то шепнул ей и громко крикнул:
– Браво!
Его крик моментально подхватили другие зрители. Оля с девушками ещё раз вышли на авансцену, чинно поклонились. Глаза их сверкали счастьем, радостью от успеха, но Кириллу казалось, что улыбка Оли послана только тому мужчине в третьем ряду, который, несмотря на присутствие спутницы, пожирал её глазами.
Уходя со сцены Оля украдкой помахала Кириллу рукой. Но ослеплённый ревностью Кирилл уже сомневался, что этот традиционный жест на этот раз был адресован именно ему.
Кирилл ждал Олю у служебного входа, и почему-то совсем не удивился, когда туда же подошли Павел и Марина.
– Привет, – Павел протянул руку.
Кирилл пожал её – а что оставалось делать?
– Слушай, Олька классно играет. Она всегда подавала надежды, но мама у неё была сильно против настроена профессии музыканта. Насколько я помню, мама там кремень.
Кирилл невольно улыбнулся.
– К ней нужно найти подход. А так она душевная женщина.
– Тебе виднее. Но Олька реально крутая. Без училища, с таким перерывом в занятиях, в консерваторию!
– Она очень талантливая, – тихо заметил Кирилл. – И упорная. Ты даже не представляешь, сколько она занималась.
– Очень даже представляю. Марин, а тебе как?
– Я ничего в этом не понимаю, – засмущалась Марина, – но, по-моему, очень красиво.