Слава пошёл в спальню отдохнуть, а Ева убрала со стола и отправилась к дочерям. Они были её отдушиной, её поддержкой.
– Папа больше не сердится? – с сочувствием поинтересовалась Лена, оторвав русую головку от школьной тетради.
– Нет, малыш. Он просто на работе устал. Покушал, и всё прошло.
Лена вздохнула.
– Я так боюсь, когда он кричит.
Марьяна сидела на своей кровати, поджав под себя ноги, и читала. Услышав слова сестры, она бросила на Еву угрюмый взгляд поверх книги.
– Зачем ты позволяешь ему так с тобой обращаться? – пробормотала она.
Обычно Марьяна старалась не встревать в отношения мамы и отчима, которого тоже давно уже звала папой, только тепла к нему, похоже, совсем не чувствовала. Ева знала, что ей обидно за Леночку, потому что сама она уже давно рвалась во взрослую жизнь. Ева подошла к старшей дочери и обняла её за плечи.
– Марьяш, я виновата перед ним. Очень виновата.
– Но это не повод… – Марьяна повысила голос, но Ева не дала ей договорить, прижав палец к губам.
– Ш-ш-ш… Тихо… Мы живём в его доме, – постаралась объяснить она, – на его деньги. У вас есть всё необходимое. А это главное для меня. Я приспособилась, не волнуйся за меня. Главное, что мы, девочки, держимся вместе. А папа… Папа любит вас и хочет для вас только самого лучшего. И ты, Марьяна, прекрасно знаешь, что это правда.
Девочка, нехотя, кивнула. Ей, и впрямь, не на что было жаловаться…
– Мы дружим против папы… – буркнула она, и Ева улыбнулась, не в силах противиться не слишком уважительным словам: “Тонко подмечено”.
– Ты её мужа знаешь? – спросил Славик позже, когда они уже были в постели.
Ева даже не поняла, о чём это он.
– Чьего мужа?
– Ну, Ветки твоей.
– А-а-а-а. Видела несколько раз мельком. Близко не общалась.
– Нормальный хоть парень?
– Вроде бы. Ветка с козлом жить бы не стала, наверное.
Слава усмехнулся.
– Прям зауважал её.
“И ты туда же… – закатила глаза Ева. – Ветка обретает новых поклонников”. Впрочем, надо отдать должное, воспевания “Светочки” со стороны мамы и Мегеры поутихли, когда они потеряли её из виду…
Славик резко привстал на локтях, над Евой нависло его лицо. Глаза его вдруг сделались колючими-колючими, такими, что по спине Евы пробежал холодок.
– Если я увижу, если мне хотя бы покажется, что ты пялишься на мужиков, мы тут же едем домой. Поняла? – Ева нервно сглотнула и кивнула, как загипнотизированная, не спуская глаз с мужа. – И это будет наша первая и последняя поездка к твоим друзьям. С моими ты уже довстречалась.
Когда Слава так говорил с ней, Ева цепенела, как мышка перед удавом. Хотя он ни разу не поднял на неё руку, она всегда этого подспудно ждала. “Я не виновата. Я ни в чём не виновата”, – уговаривала она себя, но продолжала обмирать от страха.
Ева прекрасно знала, что Слава имеет право ставить ей условия и подозревать во всех тяжких. Кто ей сказал, что финт, который она не раз проделывала с Елизаром, и на этот раз сойдёт ей с рук? После замужества прошло четыре года. Всё было настолько хорошо и спокойно, что ей снова захотелось приключений на свою задницу. И она переспала со Славиным другом. Просто так. Как некогда с Коляном. Потому что он делал недвусмысленные намёки, а Еве было скучно. Откуда ж ей было знать, что этот идиот всё расскажет Славику, когда в следующий раз она его отошьёт? Слава орал на неё, обзывал самыми мерзкими словами, смешивал с грязью, а она в прямом смысле валялась у него в ногах, рыдала, умоляла простить и клятвенно обещала, что ничего такого больше не повторится. Ей не хотелось снова быть одинокой, покинутой, ищущей свою пристань, свой рай. От одной мысли, что она по глупости лишится почвы под ногами, внутри всё сжималось до тошноты. Слава был прагматиком. Он брезгливо оттолкнул её от себя, но позволил оставить всё как есть. Только с тех пор он изменился. Ева почувствовала себя вещью. Слава не просто хотел идеального порядка, вкусной еды, хорошего секса – он требовал всего этого. Жёстко, упёрто, не принимая никаких оправданий. Если он уставал на работе, Ева сполна получала вечером порцию оскорблений и пренебрежения. Зато всё желание крутить интрижки на стороне как рукой сняло.
Еве просто хотелось покоя. Чтобы её никто не трогал, ни в чём не обвинял. Она старалась приноровиться к новому облику мужа, и в большинстве случаев ей это удавалось. Убираться ей помогали девочки, а, когда было лень готовить, она покупала еду в ближайшей кулинарии и выдавала за свою. Это прекрасно прокатывало, и Слава за милую душу уминал “казённый” гуляш или котлеты. Несколько раз Ева заикалась о желании пойти работать, но Слава только крутил у виска: