Ева не спешила рассказывать о своих проблемах и лишь, когда Ветка, пытаясь поизящнее подцепить палочками ролл в японском кафе, начала жаловаться на своего “прЫнца”, не выдержала:
– Это ты ещё со Славой не жила.
– Ев, мне его не хватает. Внимания, любви, секса, наконец. Вечерами он задерживается со своими дружками, не предупреждает даже. А я его жду, как дура. По дому тоже его не допросишься ничего сделать. А у меня сил не достаёт и работать, и с ребёнком заниматься, и за домом следить. В квартире срач, какие-то коробки, кучи хлама по углам, а Руслана, похоже, всё устраивает. Мы даже не разговариваем толком. Он приходит и упирается в свой телек или комп.
Ева искренне считала, что подруга “с жиру бесится”, и не знала, как ей потактичнее сказать об этом, чтобы не обидеть. Она задумчиво перемешивала трубочкой листики мяты в стакане с мохито.
– Ой, – наконец, вздохнула она, – я только и хочу, чтобы Славка со мной поменьше разговаривал. Претензий было бы меньше.
– И вообще, – собравшись с духом, вдруг выпалила Ветка, – я влюбилась, кажется.
Вот это да. Правильная Ветка-пионерка хочет бросить своего долгожданного и ненаглядного?
– Да ну тебя. Кто он?
– Ев, это бред. Правда. Он вообще мне не подходит. Он простой работяга, с работы бывшей. Не знаю, чем он меня зацепил, но, когда он меня целует, у меня земля из-под ног уходит.
– Ты спала с ним? – у Евы был разговор короткий.
– Ну нет… – Ветка смутилась. – Это всё-таки шаг такой… Сделаешь – пути обратно не будет.
Ева иронично скривила губы. Всё-таки Ветка неисправима. В то же время она почувствовала облегчение. Если бы и у Ветки распалась её идеальная семья, то Ева окончательно потеряла бы веру в брак. А тут блажь, не более того. Возможно, вызванная дефицитом внимания со стороны мужа.
– Ну и не надо, – убеждённо сказала она.
– Знаешь, хорошие девочки всегда западали на плохих мальчиков, – хихикнула Ветка.
– Прям плохой?
Ветка кивнула.
– Дворовый парень. Всё в жизни попробовал. Даже какой-то криминал в прошлом был.
– Нафиг тебе такой сдался? У тебя ребёнок.
– Да знаю я, – мечтательно вздохнула Ветка. – Только поделать ничего с собой не могу.
– Только не вздумай Руслану об этом говорить. Уйдёт – больше такого не найдёшь.
– Да какого “такого”?! – воскликнула Ветка, возмущённая, что подруга её, похоже, не понимает. – Ну симпатичный, да. Но ведь я любви хочу!
– А этот… твой… любит тебя что ли?
– Ну нет, конечно.
– Ну и всё, – поставила точку Ева.
– Ну и всё, – отозвалась Ветка, выковырнула из стакана кубик льда и швырнула им в подругу. Кубик угодил аккурат в вырез кофточки, Ева тихо взвизгнула, а Ветка расхохоталась. – Как тебе лёдик?
– Вот ведь дурочка, – засмеялась Ева и, сомневаясь в своей меткости, попросту перегнулась через стол и запихнула лёд в блузку подруги.
Глава 17
И всё-таки без Оли было плохо. Одиноко, печально, как-то безысходно. Кирилл ходил на работу, отдавал распоряжения, подписывал приказы, но тот энтузиазм, которым он горел, когда только открывал свою фирму, бесследно исчез. На смену ему пришёл холодный автоматизм. Мир стал чёрно-белым.
Мама изводила его:
– Почему ты не позвонишь ей? Ну поссорились, с кем не бывает? Но зачем же расставаться?
Масла в огонь подливала Людмила Васильевна:
– Кирилл, я тебе ещё когда сказала, что у них с Пашкой ничего нет и быть не может. Что ты упёрся?
Кирилл отвечал всем одинаково:
– Я Олю не выгонял. Она сама ушла. Вот пусть и возвращается сама.
Каждую минуту он ждал, что жена позвонит в дверь, и был готов ни о чём её не спрашивать, просто обнять, прижать к себе и никогда уже больше не отпускать. Но позвать её самому было выше его сил. Ревность безжалостно пожирала тоску, едва он оставался один: она уехала к Нему, она теперь играет для Него, Он понимает её музыку, Ему нравится видеть её на сцене, а ещё… Ещё Он сможет дать ей детей, когда она захочет. И поэтому ей незачем возвращаться к заумному инвалиду, который только и может ставить свои дурацкие опыты и дремать в кресле концертного зала. Нет уж, Оля должна сама дать понять, что одумалась, что Кирилл нужен ей также, как и она ему, иначе он никогда не отделается от мысли, что навязался ей. А в том, что Оля ему нужна, Кирилл был уверен. Всегда. Ни на секунду не сомневался. Даже когда в пылу ссоры говорил ей обидные, горькие слова.
И будто ему было мало горя, заболел Трубач. Что с ним произошло, Кирилл так и не понял. Внезапно пёс ослабел, стал отказываться от еды. Несколько дней его мучали понос и рвота. Кирилл не отходил от него ни на мгновение, оставив фирму на своего помощника. Вызванный ветеринар велел везти Трубача в стационар.