– Она меня простила! Простила! Представляешь?
Слава сначала смотрел на неё недоумённо, точно прикидывая, стоит ли ему рассердиться, потом сообразил.
– Ветка что ли?
– Ну да! Веточка моя любименькая!!!
Губы Славы тронула довольная улыбка.
– Ну я же говорил тебе, что всё будет нормально. Такая давняя дружба не может пройти бесследно из-за какой-то ерунды.
– Веточка… Веточка моя… – приговаривала Ева.
Из своей комнаты выглянула Лена.
– Мам, чего ты орёшь?
– Ветка меня простила, – доложила счастливая Ева.
– Ну норм, – кивнула Лена и снова исчезла в комнате.
Ева уснула в полной гармонии с собой. То, как она поступила с подругой, угнетало её. Ева не любила быть виноватой, а здесь по-другому не получалось. Нужно было хотя бы досидеть этот мучительный день, а потом всё объяснить этой кадровичке Миле, или хотя бы той же Ветке. Никто бы её насильно не оставил. А так она просто подставила подругу. Но что поделаешь? Ева никогда не умела объясняться. Ладно, главное, всё обошлось, и Ветка на неё не дуется.
Ветка не только не дулась, но и снова пригласила Еву на день рождения. Ей исполнялось тридцать, и Ева никак не могла представить, что прошло уже столько лет с их первой встречи. Еве было немного стыдно снова оказаться лицом к лицу с парнем, к которому она в прошлый раз привязалась с Буниным и Чеховым, но она уговорила себя, что все уже всё забыли. Слава, который весь год ждал этого приглашения, начал собираться чуть ли не за две недели. Он придумывал, что наденет, фантазировал, как пройдёт праздник, вспоминал, как зовут Веткиных друзей.
На этот раз, едва Ева переступила порог Веткиной квартиры, она почувствовала себя среди знакомых. Её радостно приветствовали, спрашивали о том, как её дела, а тот самый парень шутливо сообщил, что прочёл сборник рассказов Чехова. Ева покрылась румянцем.
– Вот зачем ты мне это напоминаешь? Я и так чуть со стыда не сгорела… Когда протрезвела…
– Чтобы не сгорать со стыда, налейте Еве водочки! – провозгласила Ветка, и Евина рюмка мгновенно наполнилась крепкой прозрачной жидкостью.
– Не надо мне водочки! – запротестовала она.
– Давай, с неё хоть весело! – возбуждённо подскакивала на месте Ветка, уже сама протягивая рюмку, чтобы чокнуться с остальными.
Ева пригубила глоток, и понеслось. Пошлые шутки, отвязные танцы, шум и хохот!
– Налейте Еве водочки!!!!
Ева уже плохо соображала, но послушно подносила к губам очередную рюмку. Она целовалась с Веткой взасос, танцевала с её мужем и орала на улице: «Ветке тридцатник!!!» – когда они пускали сигнальные ракеты, рискуя попасть в окна соседней высотки.
Славик куда-то исчез, и Ева отрывалась без оглядки на строгого мужа. Они с Веткой курили на лестнице тонкие ментоловые сигаретки, без конца обнимались и всем рассказывали о своей давней дружбе. А потом что-то произошло, будто наступил предел всему этому шабашу. Словно кто-то выключил свет и все звуки. Изредка до неё доносился голос Славы:
– Где моя жена?! Слышите? С кем она ушла? Где моя жена?
Ева знала, что, если она не ответит, Слава будет орать на неё, оскорблять. Она сжалась в комок и силилась произнести хотя бы звук. Но у неё ничего не получалось. А потом раздались странные удары, и в её помутнённое сознание ворвались крики Ветки:
– Ева, ты там? Слышишь? Ева! Руслан, открывай дверь! Давай, же! О, Боже!
Потом её кто-то поднял на руки.
– Слава, уйди отсюда! – строго воскликнула Ветка. – Уйдите все!
– Не дёргайте меня, пожалуйста, – с трудом выговорила Ева, и тут из неё полезла вся еда, которую она съела за вечер.
– О-о-о, – застонала Ветка. – Давай, забирайся в ванну…
Ева не понимала, что от неё хотят. Она поднимала руки, ноги, куда-то перешагивала. Потом на неё полилась тёплая вода. Еве больше всего хотелось, чтобы её оставили в покое, но потоки лились и лились на её лицо. Встревоженный, но ласковый Веткин голос уговаривал:
– Подожди, Ев. Ну надо же. У тебя волосы все грязные. Давай-ка я помою.
Постепенно сознание начало к ней возвращаться. Шум воды стих. Махровое полотенце аккуратными прикосновениями убирало влагу с её кожи.
– Вот так. Молодец. Давай теперь халат и пойдём, ляжешь.
Господи! Как же давно о ней так никто не заботился! С тех пор, как она выросла, она сама мыла чьи-то попы, гладила чью-то одежду, готовила для кого-то еду. А для неё самой никто не делал ни-че-го. За это она была готова расцеловать Ветку.
– Я тебя люблю… – прошептала она.
– Я тебя тоже, – откликнулась Ветка. – Давай, двигай.
Веселье стихло. По квартире передвигались пьяные гости. На Еву почти никто не обращал внимания. Ева с наслаждением улеглась на диван, положив голову на прохладную подушку. Кто-то укрыл её пледом.