– Ла-а-адно, – протянул Слава и вздохнул.
Ева заглянула к дочерям.
– А бабушка скоро уедет? – жалобно захлопала глазами Лена.
Ева ничего не ответила, только резко закрыла дверь. “Что они, сговорились что ли?”.
– Ева, я хотела с тобой поговорить, – словно решив её добить, подала с кухни голос свекровь.
Ева послушно пошлёпала к ней.
– Что, Мария Павловна?
– Ты мне скажи… Долго ты ещё будешь на шее моего сына сидеть?
Ева аж поперхнулась сушкой, которую зачем-то взяла в рот.
– Он мне вообще-то работать не даёт, – заметила она.
– А на какую работу ты сейчас хочешь без образования? Секретуткой? Правильно делает, что не даёт. А ты выбери себе хорошее училище. Как там они сейчас называются? Колледжи? Получи профессию.
Ева постаралась перевести всё в шутку:
– Стара я уже в студенты идти, Мария Павловна.
Но свекровь и не думала улыбаться.
– Нормальная ты. Сейчас до старости учиться можно. Так что не дури. Славка столько лет уже надрывается, вас, ораву бездельников, кормит. Ноготочки у тебя, смотрю, новенькие, стрижка модная, по магазинам с подружками шастаешь. На какие деньги, Ев? Девки выросли, а ты всё сиднем сидишь. Мне, например, стыдно, что у моего сына жена неуч. Перед подругами даже похвалиться нечем.
Ева не выдержала. Да с какой стати она должна пресмыкаться перед этой вредной тёткой?
– Знаете, а мне плевать на ваших подруг. Да и… – она осеклась.
Свекровь зыркнула на неё злобным взглядом:
– Ну? Что замолчала? Договоривай! Да и на вас тоже?
Ева схватила пакет с конфетами и высыпала их в вазочку, стоявшую на столе, прилично просыпав мимо.
– Приятного аппетита. Слава скоро будет, – нервно бросила она и ушла в комнату к девочкам.
Они в очередной раз пересматривали “Ночной дозор”, когда хлопнула входная дверь. В комнату заглянул Слава, какой-то всклокоченный и растерянный, совсем не похожий на обычного уверенного в себе, жёсткого главу семьи.
– Отбой. Мама отправилась домой.
– Урррра!!! – вырвалось у эмоциональной Ленки, и Ева дёрнула её за рукав.
– Прекрати, как не стыдно, – зашипела она и обратилась к мужу, – Ну чего? Весь мозг вынесла или оставила немного?
Слава уселся рядом. Вздохнул.
– Ты плохая жена. Не вышла накормить любимого мужа. Нагрубила любимой свекрови. Забросила любимых детей. Но главное…
– Я бездельница и неуч, – закончила за него Ева.
Слава кивнул.
– Причём последнее гораздо важнее. – Он приобнял Еву за плечи. – Может, правда, подыщем тебе что-нибудь? Я заплачу. Будешь дипломированным специалистом.
Ева взглянула на него тоскливым взглядом.
– Ты, действительно, этого хочешь? Или тебе надо, чтобы мамочка от тебя отвязалась, и я – вынужденная жертва?
– Сам не понял, – пожал плечами Слава. – Но тебе же пофиг? Выбери, что тебе интересно, в конце концов. Только что-нибудь приличное.
– Слав, отстань, ладно? Я, как выжатый лимон. Можно мы фильм посмотрим?
– Да смотрите ради Бога. Какой по счёту раз-то уже?
– Пятый, – с готовностью ответила радостная Ленка. – Будешь с нами?
– Нет уж, спасибо. Пойду, зомбяков погоняю.
Лена прижалась щекой к Евиному плечу.
– Мам, а ты папу любишь? – задумчиво спросила она.
У Евы всё сжалось внутри. Что ответить девятилетней девочке, у которой в голове должны быть только розовые пони? Она прижалась губами к Лениной макушке, вдохнула запах её мягких волос.
– Ты голову давно мыла, чучундра? – нужно было сменить тему.
– Ну ма-а-ам, – затянула Лена.
– Сегодня вымой. Смотри, гнездо воронье, а не волосы.
– Ла-а-адно…
Глава 20
Холодные волны набегали на чёрный песок. Только отдельные смельчаки отваживались забежать ненадолго в ледяную воду. Везде, насколько хватало взгляда, расстилался океан. Величественный, могучий, способный ворочать такие массы воды, что ум отказывался представлять границы его мощи.
– Как думаешь, а люди и звери попадают в один рай? – задумчиво спросила Оля, прижимаясь спиной к груди обнимающего её Кирилла.
– Что за дурацкие вопросы, Мандаринка? – Кирилл поправил на голове жены вязаную шапочку, получше закрывая уши.
– Интересно, встречу ли я Трубача?
Кирилл ответил весело:
– Что за мысли? С Трубачом ты встретишься ещё не скоро. Ты не забыла? Мы летим в Германию. Ты же читала про клинику. У них отличные успехи в лечении онкологии.
Оля не видела его слёз. А он зарывался ногами в чёрный песок, впитавший в себя энергию вулканического огня, и сердце его превращалось в такой же чёрный пепел, сгорая от предчувствия неотвратимого. Он верил. Вернее, хотел верить, что всё ещё поправимо. Хотел верить в умение немецких врачей. В силу Олиного организма. Но подспудно его охватывал безотчётный страх. Часто Кирилл просыпался ночью в холодном поту, когда вдруг ему казалось, что Оли нет рядом. Он прижимался к жене, тёрся щекой о её плечо, целовал облысевший затылок и просил Господа не отнимать у него женщину, которая, и он знал это точно, была ему послана свыше.