Оля всегда мечтала побывать на Камчатке. На восточном краю Земли, как она говорила. И Кирилл привёз её сюда. Каждый знал, почему именно сейчас. Хотя оба не озвучивали, что другого случая может и не быть. Все девять часов полёта Оля не отрывалась от иллюминатора.
– Смотри, Урал! А это что за река? Какая огромная! Наверное, Лена! Кирюш, там снег! – Она словно заново проходила курс географии России, только теперь не по атласам и контурным картам, а воочию.
В аэропорту их встретил огромный Карякский вулкан. Оля с Кириллом так и замерли на месте.
– Прикинь, если он извергаться начнёт, – заворожённо пробормотал Кирилл.
– Как в фильме “Экипаж”. Помнишь?
Камчатка не уставала удивлять. Они приехали в начале июня, когда кое-где ещё лежал снег, а листочки едва распускались, в то время, как в Москве уже отгремело буйство сирени, и вот-вот должны были полететь перья тополиного пуха. Кирилл и Оля познакомились с местным водителем, и он вдоволь повозил их по разным местам. Они кормили чаек на мысе Маячном, собирали морскую капусту в бухте у Трёх братьев, купались в горячих источниках в Начиках и Малках, ходили по застывшей речке из лавы у подножия Авачинского вулкана и лопали икру ложками, сидя на чёрном песке Халактырского пляжа. Они видели, как росомаха гналась за крупным зайцем, а, когда поехали за перевал на Дачные источники, им встретился беспардонно прогуливающийся между столбами ЛЭП мишка.
Камчатка поражала и завораживала.
– Помнишь фильм, где люди жили на спине дракона? – спрашивала бессонной ночью Оля, ещё не приспособившаяся к смене часовых поясов.
– “Сказка странствий”.
– Ага… Мы сейчас тоже на драконе. Представляешь? Мы тут лежим, а там, внутри, пламя.
Земля здесь, и впрямь, дышала огнём. Напоминание о нём было везде: в окаменевших лавовых потоках, в чёрных песчинках океанского пляжа, в обжигающей воде источников, в курящихся верхушках вулканов. Природа давила своим могуществом и, наверное, ещё и поэтому сам Петропавловск казался каким-то жалким. Люди жили здесь, будто извиняясь, спрашивая разрешения у огненной стихии пользоваться её дарами. А даров было много. Море исходило рыбой и крабами, термальные воды отапливали теплицы для выращивания овощей в суровых условиях, бурлящая в недрах энергия давала электричество.
– Это какая-то страна чудес! – восхищалась Оля, и Кирилл был с ней согласен.
Какая бы это была незабываемая поездка, если бы они прилетели сюда в более счастливый период их жизни. Но и сейчас он был рад, что исполнил Олину мечту. В последний день они сидели в маленьком корейском кафе, не спеша ели лапшу и, пожалуй, впервые за последнее время ни о чём не разговаривали. Кирилл не мог угадать мысли Оли, но ему казалось, что она смирилась с неудачей, и мысленно прощалась со всем, что любила в жизни: с природой, с музыкой и с ним, с Кириллом. А он не переставал надеяться ни на секунду, несмотря на все свои страхи. Они обязательно победят, иначе и быть не может. Даже в России врачи сделали очень многое, а в немецкой клинике вообще обещали стойкую ремиссию при своевременном лечении. Кирилл вспомнил, как в школе мечтал найти лекарство от рака. Как знал! Но не успел. Да и не пытался. Детская мечта так и осталась только мечтой. В своей компании он занимался теперь совсем другими вещами, выполняя заказы, зарабатывая деньги. Очередной сапожник без сапог.
Последние два дня перед отъездом заграницу они просто, обнявшись, лежали в постели. Кирилл боялся отпустить Олю, а Оля боялась остаться одна, наедине со своей болезнью. Позади была операция и несколько курсов химий, но тут рядом был Кирилл. А там, в Германии, он не сможет остаться надолго.
– Не переживай, Мандаринка, – шептал жене Кирилл. – Когда я уеду, приедет Людмила Васильевна. Кстати, я тебе накачал кучу музыки. Вивальди, Шопена, Грига. Всё, как ты любишь.
– Спасибо, – тихо благодарила Оля и вздыхала, – Ох, лучше бы мама не приезжала. Она так переживает, а мне от этого будет только хуже.
– Ты ведь не можешь быть одна, Оленька. Всё будет хорошо. Я постараюсь приезжать почаще. Потом, говорят, Пашка на гастроли собирается.
– Я буду рада его видеть. Ты не ревнуешь больше?
– Глупая ты. – Кирилл целовал Олины трепетные пальцы. – Я тебя люблю.