– Вот чего она в нём нашла? Неужели лучше никого нет?
– На себя посмотри, – жестоко припечатал Слава, – много ты выбирала. Влюбилась и вперёд. И некому было по жопе надавать вовремя.
– Попробуй, надавай ей теперь.
Слава картинно развёл руками.
– Ну, я ж ей не папа. Слышала?
Он ушёл, а Ева прислонилась к стене и прикрыла глаза. Если Марьяна оставит её, то она просто не выдержит здесь одна с хулиганкой Ленкой. Словно услышав её мысли, зазвонил домофон. Ева знала: Ленка вернулась с прогулки. Она постаралась принять будничный спокойный вид. Ленка была вся в снегу, разрумянившаяся, довольная.
– Ноги не промочила? – покачала головой Ева. – Заболеешь опять. Нужно тебе это перед каникулами?
– Не заболею, – весело откликнулась Лена.
– Ужинать давай.
– Не хочу.
– Ты никогда не хочешь. Мой руки и за стол.
– Ма-а-ам…
– Я немножко. Есть-то надо?
Ленка всегда отвратительно ела. Ева помнила, как во время поездки в Светлогорск радовалась, когда дочка за компанию с Веткиным Никиткой уплетала курицу гриль или пиццу. Дома есть её было заставить трудно. Но энергии девочке было не занимать, и Ева тешила себя надеждой, что истощённой она не выглядит. Хорошо, что Ленка хоть ещё маленькая. До настоящих женихов далеко. Дай Бог, побудут они ещё подружками.
Ева любила смотреть, как Ленка спит. Худенькая, такая беззащитная. Лена приоткрывала ротик и тихонько посапывала. В такие минуты Еве так хотелось её защитить, хотя она и не знала от кого или от чего. Её крошечка, её лялечка. Неужели когда-нибудь она так же убежит от неё к какому-нибудь парню? А что делать ей, Еве? Оставаться один на один с занудой Славой? Чем она будет тогда жить?
***
Ножки ходунков погружались в снег, но Вероника Фёдоровна с упорством вытаскивала их и переставляла дальше. Еве было больно смотреть на её усилия.
– Мамуль, может, кресло купим? – без особой надежды предложила она.
– Я тогда совсем инвалидкой сделаюсь, – с трудом ворочая языком, ответила Вероника Фёдоровна. – В движении жизнь. Если бы я сразу сдалась, меня бы уже давно не стало.
– Я знаю, мам, ты у меня молодец. – Ева взяла маму под локоть не столько, чтобы поддержать, а скорее, чтобы почувствовать её родное тепло.
– Хватит обо мне, расскажи лучше, что в мире делается. А то я как затворница. Как девочки?
– Нормально девочки. Марьянка к хахалю своему в общежитие собралась переселяться.
Вероника Фёдоровна покачала головой.
– Смотри, ты меня переплюнешь. Станешь бабкой.
– Ой, постучи по дереву, мам, – поморщилась Ева, – ещё не хватало.
– Я тоже так думала, – рассмеялась мама.
Ева искоса наблюдала за ней. Её, некогда такая молодая и красивая, мама превратилась совсем в старушку. Болезнь искривила её улыбку, скособочила всю фигуру, почти лишила возможности ходить, и только разум всё ещё горел огоньком, заставляя цепляться за ускользающую жизнь.
– Раечка как себя чувствует? – для вида поинтересовалась Ева.
Три дня назад они похоронили деда. Раечка давно была готова к его уходу, и всё равно перенесла всё болезненно: много плакала, пила сердечные лекарства и без конца мерила давление. Она вызвала к себе свою племянницу, чтобы ей не было одиноко, и жаловалась, что внучки её забросили.
– Переживает, что говорить. Ты бы позвонила ей.
– Хорошо, позвоню, – согласилась Ева, хотя совершенно не собиралась этого делать.
Деда было бесконечно жаль. И даже Мегере она сочувствовала. Но дед так долго болел, что его смерть не явилась для Евы чем-то трагическим. Скорее, она считала, что дед отмучился. Даже Раечке, когда она отойдёт от шока, станет легче. Сейчас же Еве совершенно не хотелось окунаться в атмосферу горя и скорби. С Раечкой была тётка Надя, и, значит, всё у неё хорошо. В конце концов, сын даже не изволил прилететь из своей Мексики на похороны отца. В очередной раз отделался денежным переводом и разговорами по телефону о том, как он страдает, и как хотел бы он оказаться рядом с мамой, поддержать её. И, тем не менее, остался там. Где его новый дом. И новая семья.
– Как Ветка?
Ева была рада, что разговор перешёл на нейтральную тему.
– Лучше всех, по-моему. Беременная, толстая, как свинота, и, типа, страдает.
– Ерунда всё это. У неё есть главное: семья, ребёнок, скоро ещё детки родятся. Надо же, двойняшки! Как она только собирается с ними справляться?!
– Она! – хмыкнула Ева. – Ей мама помогать будет. И свекровь. Как с Никиткой. Чего ей справляться-то?
– Ну как, Ев. Она, небось, ночами спать не будет.
– Подумаешь. Отправила детей с мамой погулять, и спи на здоровье.
– Ты сердишься на неё за что-то? – с подозрением взглянула на дочь Вероника Фёдоровна.