Ева пожала плечами:
– Да нет. Просто она у вас всегда самая лучшая. Лучше меня? Да?
Еве вдруг стало легче оттого, что она высказала то, что с детства больно задевало её.
– Не говори глупостей! Никто не виноват, что у тебя не складывается всё так гладко, как у твоей подруги. И она в том числе.
“Мама права. Ветка-то тут причём?” – думала Ева по дороге домой, и всё равно ей было обидно. Почему одним всё, а другим… вот как ей… Нелюбимый муж… Рано взрослеющие дочери… Больная мама…
А дома снова ждал скандал. Боже! Как же Ева от этого устала! Слава пытался воспитывать Ленку. Та топала ногами и орала благим матом:
– Я тебе сказала, что всё сделала! Что ты ко мне пристал?!
– Я тебе задал простой вопрос по тому, что вам задали! – не отставал от неё Слава. – Ты не ответила! Значит, садись и учи!
– Меня ждут!
– Подождут, ничего!
– Ма-а-а-ам!!!! – заревела Ленка, увидев на пороге Еву. – Скажи ему!!!
– Что тут у вас ещё?
Еве самой хотелось зарыдать. Вид беспомощной мамы и так приводил её в отчаяние, а тут ещё эти двое устроили невесть что.
– Уроки не выучила, а гулять собралась! – грозным рыком доложил Слава.
– Я выучила! – Ленка бросилась в комнату, и через минуту в отца полетели учебники и тетради. – Вот тебе! Вот!
Ленка хлопнула дверью, и до Евы донесся её громкий плач.
– Нет! Не выйду! Не получится! Не буду! – орала Ленка кому-то в трубку.
– Вот зачем нужно было это делать, а? – с укором взглянула Ева на мужа. – Погуляла бы часок и доучила всё. Думаешь, она так лучше выучит?
– Да пошли вы все, – огрызнулся Слава и ушёл в спальню.
Ева стала медленно раздеваться. Она опять чувствовала себя виноватой. Причём перед обоими. Это дурацкое чувство вины за одиннадцать лет, прожитых со Славой, выросло до гигантских размеров. Если бы Еву спросили, в чём она виновата, она, не задумываясь, бы ответила: “Во всём”. Ей, и вправду, так казалось. Заболела Ленка? Виновата. Слава плохо спал ночью? Виновата. Марьяна поссорилась с парнем? Виновата. Гошка вывалялся на прогулке в какой-то тухлятине? Тоже, разумеется, виновата. Виновата, что жарко, что мороз, что на кухне пробежал таракан, что подорожал проезд в метро, что перегорела лампочка. Ева свыклась с этим чувством, срослась с ним, и, наверное, даже скучала бы по нему, доведись ей вдруг от него освободиться.
Ленка, конечно, не была пай-девочкой. Но разве насильно можно загнать ребёнка в кандалы дисциплины? Ветка, наверное, могла бы. Она, блин, педагог, несмотря на все свои выкрутасы с работой. Ева поморщилась. Опять эта Ветка. Даже она сама думает о ней, как о некоей на все руки мастерице. На тумбочке в коридоре так и валялся Веткин подарок – вышитые на чёрном фоне яркие цветы с надписью: “Люблю тебя”. Ветка даже рамку выбрала в виде сердечка. Вышивает крестиком. Словно бабулька какая-то. Ева никогда не любила такую фигню. Барахло. Но выкинуть жалко. Ветка всё-таки старалась.
Прежде, чем пойти успокоить дочь, Ева заглянула на кухню, чтобы самой хоть немного прийти в себя. Она включила для фона телевизор, приоткрыла окно и закурила любимую ментоловую сигаретку. Что бы она ни говорила, ни думала, а было бы здорово сейчас оказаться рядом с Веткой. Пойти кафе, или просто пошататься по зимней Москве, поглазеть на витрины, а, может, напиться у неё на кухне, проболтать полночи, приехать домой на такси и, шатаясь, продефилировать перед изучающим взглядом Славика. Утешало, что для Ветки эти шалости тоже сейчас недоступны.
Ленка свернулась калачиком на кровати, уставившись в стену. Плечики её всё ещё вздрагивали. Ева опустилась на колени, погладила дочь по волосам.
– Ты чего мне не позвонила? Я бы разрулила всё.
– Я не зна-а-ала, что он… – Ленка всхлипнула, резко развернулась, схватила Еву за шею и снова разрыдалась. – Он не пу-у-устит… Чего он всегда орёт? Ма-а-ам…
– Всё, успокойся, ладно? – негромко уговаривала дочку Ева. – А то папа услышит, ещё и мне весь мозг вынесет. А я так устала с бабушкой.
Ленка прикусила губу и обиженно засопела, стараясь не реветь.
– Всё равно учить не буду, – задыхаясь, пробурчала она.
– Не учи.
Ленка некоторое время полежала молча. Ева решила, что буря миновала, как вдруг девочка произнесла:
– Ма-а-ам… А давай от него уйдём, а?
Глава 21
Ева опять допоздна ждала Марьяну. Она места себе не находила, считала минуты. Наконец, запиликал домофон. От сердца отлегло. Всё в порядке. Так быстро повзрослевшая дочка вернулась.
– Чего ты так поздно? – зашипела на неё Ева. – И не дозвониться до тебя.
– Прости, мамуль, – Марьяна чмокнула её в щёку. – Генка никак не хотел отпускать. Ох, мам, он такой хороший! – глаза девочки сияли.