Ева поморщилась. Кому, как ни ей, знать, что означает это сияние. И чем это заканчивается, Ева тоже знала прекрасно.
– Давай, раздевайся. Есть будешь?
Ухажёр дочери не нравился ей. Мало того, что намного её старше, так ещё и уроженец ближнего зарубежья. Молдаванин. Гастарбайтер. Слава Богу, хоть не узбек какой-нибудь. Хотя, какая уж тут разница. Марьянке пятнадцать, ему двадцать четыре. По-хорошему, и привлечь его можно было бы. Да только Марьяна никогда ей этого не простит.
Ева поставила на стол тарелку с разогретым рагу.
– Я тебя предупредила, помнишь? – строго начала она, но Марьяна прервала её с ленивой улыбкой:
– Помню, помню, не повторяй. – Она посмотрела в потолок и процитировала мать, – Если забеременею, сразу за шкирку и на аборт. Мам, я большая вообще-то.
Ева очень надеялась на разум дочери. Когда Марьяна закончила девятый класс, она попросила перевести её на экстернат, а сама устроилась сидеть с детьми к семье в соседнем доме. Ева удивлялась, как ей доверяют малышей, но, похоже, Марьяна вполне справлялась. Она встречала девочку-первоклашку из школы, кормила её обедом, помогала делать уроки. Потом они гуляли или играли, а вечером вместе забирали из садика младшего четырёхлетку. Вернувшиеся с работы родители видели счастливых, сытых, весёлых детей и платили Марьяне за труды вполне сносную сумму. Меньше, чем профессиональной няне, но вполне достойную для пятнадцатилетней девочки.
Еве было немного стыдно за то, что её дочь работает на чужих людей. Но ведь никто её не заставлял. Марьяне надоело выпрашивать деньги у Славы, который перед тем, как дать их, вечно устраивал целый допрос. Теперь же она чувствовала себя свободно, и в этом плане Ева даже немножко завидовала дочери.
– Ты, главное, Ленке дурной пример не показывай, – уже совсем не сердясь, заметила Ева. – Она глупая ещё.
Хотя старшая дочь и повзрослела рано, Лена вызывала у Евы гораздо большее беспокойство. Марьяна не хотела учиться, строить карьеру, зато была очень спокойной, ответственной и серьёзно нацелилась на создание прочной семьи. Что ж, Ева признавала, что это тоже достойный путь, если только отнестись к нему осознанно, а не как она в своё время. А Лена выглядела легкомысленной, взбалмошной, какой-то отчаянной. Ева узнавала в ней себя, и потому то и дело боялась, что дочь вляпается в какую-нибудь историю. К счастью, сейчас Ленка мирно спала в своей комнате, и Ева тихонько подтолкнула туда же Марьяну.
– Иди, спи, гулёна.
Она убрала посуду и, войдя на цыпочках в спальню, осторожно прилегла рядом с мужем.
– Мне вообще-то с утра на работу, – тут же раздалось недовольное ворчание. – Это вы, бездельницы, будете дрыхнуть до обеда.
– Ну, это точно не про меня, – отозвалась Ева. – Мне Лену в школу отправлять.
– Скажи своей дочери, чтобы она прекращала шляться по ночам.
Ева проглотила обиду, чтобы скандал не разразился на полночи.
– Уже сказала, – едва слышно ответила она и отодвинулась от мужа подальше.
Это “твоей дочери” больно резануло слух. Все те годы, что Ева была замужем за Славой, он ни разу не показал, что Марьяна ему чужая. И только в последний год, когда девочка заметно отстранилась от него, в его словах то и дело начало проскальзывать: “дочка и Марьяна”, “твой ребёнок” или “пошла в своего отца”.
Ева уже давно чувствовала, что они с девочками существуют единой коалицией. “Мы дружим против Славы”, – так она это называла, повторяя некогда метко сказанные слова Марьяны. Они прикрывали друг друга, чтобы не вызвать недовольства придирчивого главы семьи, делили между собой обязанности по дому, шептались вечерами, отпуская в адрес Славы тайные шуточки. Их маленькое общество существовало, приспособившись к обособленной от мужского надзора жизни, и всех это устраивало. Ева научилась не провоцировать мужа, девочки льнули к матери, и в их семье царил тот самый худой мир, который, как известно, лучше доброй ссоры.
Ева постаралась отвлечься и стала думать о лете. До него всего неделя. Как же она всегда любила лето! Можно было взять маму, девочек и поехать на дачу. Там было скучновато, зато не доставал Слава. И, главное, маме будет хорошо на свежем воздухе. А вообще у неё на это лето огромные планы. Ева улыбнулась самой себе. Главное, чтобы ничего не помешало их осуществлению.
А Ветка недавно родила двойняшек. Бог знает, как ей это удалось. По её словам, в её роду таких случаев ещё не было. Разум у умницы-отличницы восторжествовал: забросила она свои подозрительные “любови” и смирилась с ролью многодетной мамы. А, может, смелости просто не хватило? Ева злорадно улыбнулась. Ветка, она только с виду такая решительная. А по факту боится отступить от общепринятых норм. Еве даже приятно было сделать этот вывод по поводу своей идеальной подруги. Сейчас, вон, с ума сходит от недосыпа. Но ей, разумеется, мама помогает, а Еве помогать некому. Она сама должна о маме заботиться. Ох, надо, конечно, маму брать к себе. Леська совсем не справляется. Выведет её, посадит на скамейку, а сама целыми днями за компьютером сидит или по телефону трындит. Мама ещё молодец, держится. Только говорит всё хуже и хуже, да и руки совсем не слушаются. Постепенно Еву сморил сон. Ей снилось озеро, высокие сосны и чёрная смешная собачка с умными глазками, имени которой она почему-то не могла вспомнить…