Через год их счастье перестало казаться чем-то хрупким и недолговечным. Анализы радовали своим постоянством, и Оля с Кириллом сначала робко, а потом увереннее, стали снова строить планы на будущее. Маленькими шажками, крадучись, они прожили ещё два года. А потом, в один прекрасный день, Оля подозвала мужа к компьютеру интригующим шёпотом.
– Я хочу тебе кое-что показать.
С экрана на него смотрел младенец. Вернее, не смотрел. Малыш на экране крепко спал с голубой соской во рту.
– Кто это?
– Антошка, – просто представила мальчика Оля. – Наш сын. – И застенчиво добавила, – Если ты не против…
У Кирилла перехватило дыхание. А Оля рассказала, что нашла его на сайте отказников в одном из подмосковных Домов малютки. Кирилл молчал, не зная, как реагировать. Своей тайной инициативой Оля подарила ему надежду стать отцом. Решиться было совсем не трудно, но безумно страшно было разочароваться.
– Привет, Антошка, – тихо произнёс Кирилл и провёл пальцами по экрану.
– Уверена, мы понравимся друг другу.
– Оль, а если не получится? – с сомнением спросил Кирилл.
Оля рассмеялась.
– Это ты мне говоришь? После всего, что со мной произошло? Ты только посмотри, – она коснулась волос на голове, – разве ты в это мог поверить?
– Я всегда верил, что ты победишь.
– Вот и я верю, что Антошка будет с нами. – Оля взяла в руки ладонь мужа. – Вместе мы всё преодолеем, вот увидишь. – Она заговорщицки подмигнула. – Тем более я уже им написала, и они ждут нас для знакомства в выходные.
Ну что было поделать с его решительной и отважной женой? Конечно, Кирилл поехал. Их долго расспрашивали о причинах их горячего желания усыновить малыша, об их жизни, доходах, семейном укладе. А потом начались эти мытарства. Кирилл раньше был уверен, что нужно только выразить своё согласие, показать себя добрыми, порядочными людьми, и им с радостью выдадут заветный кричащий кулёчек, лишь бы сбыть с рук государства очередную статью расходов. Но не тут-то было! Уже несколько месяцев супруги проходили бюрократические круги ада, и конца-края им не было. Оля переносила всё стоически, тем более, что особенно опеку интересовало состояние её здоровья. И она носила, носила, носила бесконечные справки, убеждая Кирилла потерпеть ещё немного.
– Ведь ребёнок никогда не появляется готовеньким, правда? – шутила она. – Его надо выносить, настрадаться, родить в муках. Думаешь, легко всё это? Считай, что наше ожидание – это как беременность.
Кирилл соглашался, но с сомнением посматривал на жену: выдержит ли она всё это? Не откажется ли от своей задумки? Они привыкли думать, что Антошка их сын, и помыслить не могли, чтобы их затея сорвалась. Кирилл втайне от жены стал спонсировать Дом малютки, оформляя щедрые пожертвования, покупая необходимые вещи не только для детей, но и для обслуживающего персонала и, особенно, для директрисы. Он утешал себя, что это не взятки, а благотворительность. Зато душа его была спокойна, что Антошку не заберут более расторопные люди без лишних проблем...
Сегодня вечером они должны были пойти на балет. Кирилла не сильно восхищали мужики в колготках и худющие девушки с накачанными ногами, вечно предстающие в самых неестественных позах, но гастроли Пашкиного театра было не пропустить. Оля бы сто пудов обиделась и бубнила бы весь вечер, что он необразованная деревенщина. Смешно! Архангельская “понаехавшая” обзывает деревенщиной его, коренного мАсквича. Конечно, всё это было не всерьёз. Но, что касалось искусства, Оля, в самом деле, могла дать ему сто очков вперёд. Болезнь Оли примирила Кирилла с Павлом. Пожалуй, именно то, что друг детства значил для Оли так много, и заставило Кирилла общаться с ним, сообщать новости, делиться переживаниями. Ведь всё, что было важно для Оли, стало важным и для него. Марина держалась особняком, и Кириллу не надо было объяснять, почему. Она была подчёркнуто вежлива, когда они встречались, и не выказывала признаков пылкой дружбы. Кирилл не винил её, напротив, был рад, что ему самому не придётся лицемерно делать вид, что ничего не произошло.