– Гуляет, как обычно, – крикнула с кухни Марьяна. – Люб, не плюйся. Прикинь, мам, не хочет кабачок.
– Конечно, яблоко-то вкуснее, – усмехнулась Ева. Внучка только начала осваивать твёрдую пищу, и Марьяну, похоже, этот процесс забавлял. А вот Еву сейчас ни за что не заставить возиться с младенцем. Хватит уже.
– Я бабушку переодела, так что можешь идти спать.
Вот это было кстати. Ева блаженно улыбнулась. Она заглянула в комнату мамы. Та смотрела на DVD проигрывателе какое-то кино. Похоже, ей нравилось. Ева не стала её беспокоить и потихоньку пошла к себе. По телу разлилась приятная нега, едва оно приняло горизонтальное положение. Ева потянулась, улеглась на живот, уютно сунув руки под подушку, и моментально провалилась в сон…
Проснулась она от того, что кто-то тряс её за плечо. Ева резко вскочила.
– Что с мамой?
Марьяна даже отпрянула от неожиданности.
– Господи, мам, нельзя же так. Бабушка в норме. Спит. А вот Ленки нет до сих пор.
Ева потянулась к телефону. Час ночи. Бывало, что дочка подолгу засиживалась у подруг, но всегда предупреждала, а тут…
Ева уселась на кровати. Сон моментально прошёл.
– У тебя есть какие-то телефоны?
Марьяна покачала головой.
– Да нет, конечно. Откуда?
– Вот я ведь дура. Обрадовалась, что она нашла новых друзей. Нет, чтобы хоть поинтересоваться, кто они и откуда. Думала, что в таком возрасте это уже не нужно.
– Ой, мам, не переживай. Уверена, с ней всё в порядке. Сидит у кого-нибудь дома и о времени забыла. Может, фильм смотрят или музон слушают.
Ева принялась одеваться.
– Так, пойду её поищу. Лишь бы на улице не шаталась. Огребёт ещё приключений на свою задницу малолетнюю.
– Давай я сама, – предложила Марьяна. – Любашка ещё часа полтора точно будет спать. А ты дома жди.
Ева согласилась в надежде, что у сестёр могут быть какие-то совместные секретики. Может, Марьяна знает больше, чем она.
Пока Марьяны не было, Ева в беспокойстве слонялась по квартире, коря себя за нерадивость и безразличие к собственному ребёнку. Лена казалась такой взрослой, самостоятельной, что Ева только радовалась, что груз ответственности за хрупкого, болезненного ребёнка наконец-то свалился с её плеч, и тут на тебе… Рано радовалась. Похоже, прелести подросткового возраста только-только начинаются.
Они вернулись через сорок минут. Сорок минут, наполненных страшными предположениями, от которых замирало сердце, и бессилия, от которого хотелось биться головой об стену. Марьяна втащила Лену в квартиру едва ли не за шкирку.
– Вот, получите товар, – зло проговорила она.
Едва Марьяна отпустила сестру, та рухнула на колени, и её тут же вывернуло прямо на пол.
– О-о-ох… – непривычно низким голосом простонала Лена.
– Прикинь, набухалась, как свинота, – доложила Марьяна.
Ева была рада хотя бы тому, что дочь дома в целости и сохранности. Всё остальное она выяснит завтра. Она осторожно помогла Лене подняться и повела её в ванную.
– Где ты её нашла? – попутно спросила она Марьяну.
– Она буквально вывалилась из подъезда соседнего дома. Я уже все ближайшие дворы обегала, а она там зависала, оказывается. Чего нажралась-то? – крикнула она, заглянув в ванну, где корчилась под душем голая, жалкая Ленка.
– К-к-коктейльчики… – заикаясь, ответила девочка, и её снова вырвало отвратительной мутной жижей.
– Госсподи, – покачала головой Ева и обратилась к старшей дочери, – иди уже, мы справимся. Спасибо.
– Не за что, – буркнула Марьяна, похоже, недовольная, что её подвигу уделили мало внимания.
Ева смотрела на худенькое, едва начинающее формироваться тельце Ленки и вспоминала себя. Несмотря на взбалмошный, авантюрный характер, в возрасте дочери Ева ещё гоняла на велике с Веткой, плескалась в озере и с удовольствием смотрела фильмы про Мэри Поппинс и Алису Селезнёву. Мальчики были лишь предметом платонического кокетства и друзьями.
– Ох, Ленка, Ленка, – вздохнула Ева, тщательно промывая волосы дочери, – нас с тобой ждёт?
Глава 27
Кирилла всё чаще охватывало отчаяние. Он не вылезал из интернета, с надеждой ожидая ответ от очередной заграничной клиники, и каждый раз его сердце ухало вниз, когда он снова и снова читал: “Отказ”. Оленька держалась, как могла. Улыбалась, обещала подождать, быть сильной, но Кириллу было ясно: любимая угасала на глазах. Рак набросился на неё с ожесточением, многократно превосходящим первый раз, сжирая с жадностью голодного зверя, впиваясь хищными клыками в измождённую плоть, изматывая болью и страхом, отнимая последнюю надежду.
– Обещай, что вылечишь Антошку, – шептала Оля бледными губами. – Главное, он.