– Зачем?
– Заручиться их поддержкой, для прорыва на Материк. Ни черта мы пока не знаем. Темно, как у афроамериканца в анусе.
Глава 4. Вербовка
– Глухо, Костя, – Белый постучал зажигалкой по столу. – Информаторы молчат, наблюдатели мертвы.
– Информаторы, наблюдатели… Это не одно и то же?
– Наблюдатели, они из нашего сектора. В Зоне долго не живут, Уругвай, волчара, их за версту чует.
– А информаторы?
– Завербованные отселенцы, их мы используем втёмную. М-да…
– Что-то не так?
– Три дня назад пропал Арсен, последний наш наблюдатель.
– Не вышел на связь?
– Какая связь, ты о чём? Там же все на виду. Оборвался сигнал от микрочипа, синхронизированного с сердечным ритмом. Значит, его нет в живых. Рад бы ошибиться, но… Догадываешься, где его тело?
– Да уж.
– Если Арсен что-то раскопал, это может быть на нём.
– Раскопал?
– План Джокера, – Белый замолчал, глядя мне в глаза.
– Я понял. Нет, не смогу. Я слишком стар для этих дел. Батарейки сели.
– Хотя бы выслушай меня, Костя.
– Разумеется.
– Да, это рискованно. Но не смертельно. Я понимаю, тебя надо беречь, ты же у нас талант.
– Ещё бы, я лидирую даже среди корифеев. Пишу не хуже Донцовой, а тиражи больше, чем у Германа Гессе.
– Гессе, Гессе… Кто такой?.. Почему не знаю?.. – спросил Белый.
– Он из другого сектора. Подожди, а ты это к чему, про талант?
– Сегодня твой дар не востребован, да. Так вот, мы гарантируем тебе эликсир. Соображаешь, что это такое?
– Конечно.
– А по-моему, Костя, ты не понял. Вот я – академик четвёртого уровня, бессмертный. Мне-то эликсир без надобности, вечная жизнь полагается по статусу в Академии. Знаешь, какой это кайф – жить, не думая о неизбежном конце?
– Догадываюсь.
– А для тебя это счастливый случай, что даётся лишь раз. Ты вырастешь в гения и займёшь достойное место на Олимпе.
– А вокруг – пустыня?
– Доживёшь до лучших времён, люди вернутся к вечным ценностям. Будешь властителем дум. Проживёшь не одну жизнь. И новые судьбы могут быть куда интересней. Вспомни Зону, овраг вспомни! Как на центуриона бросился, на зверюгу свирепого – с чем это сравнить?
– Это был не я, не совсем я. Спецсредства, организм накачался эндогенными психостимуляторами. Да любой наёмник…
– Костя, не о том речь. Жить стоит ради таких вот мгновений. Да, почувствовать себя героем – и потом написать об этом.
– А если погибну? Вот жена-то обрадуется.
– Речь не мужа, но мальчика. Кстати, о супруге твоей. Ты-то сбросил тридцатник, и плюс новый хронокредит попросишь. Двадцать лет Академия подкинет запросто.
– И что?
– Ты молодеешь, а жена твоя стареет. Уже присматриваешь новую половинку?
– Ну и сволочь ты, Белый.
– Костя, речь о судьбе мира, прости за высокий слог. Так что я побуду сволочью, ничего? А теперь как мужик мужику. Ты же не хочешь в один прекрасный день увидеть свою пенелопу сморщенной старушкой? Или остаться вдовцом?
– Не понял.
– Эликсир. Мы гарантируем две дозы. Две, понимаешь? Вспомни, как ты мечтал о хронокредите. А для женщины возраст ещё важнее.
– Подожди…
– Уж ты дослушай. Так вот, я про возраст. Медицина творит чудеса, вы сможете родить ребенка. Девочку. Ты же этого хотел, Костя. У тебя будет настоящая родная дочь. И не одна.
– Белый…
– Силовики из СКС спасали свои семьи. Да, спасали от солнечной вспышки – и поплатились свободой. Теперь они запечатаны в Зоне. Навсегда. А ты, готов ты ради любимой женщины провести там три дня, максимум неделю?
– Не дави на меня. Если бы знать точно, что вернусь.
– Пон-нятно. Хорошая жена, хороший дом – что ещё надо человеку, чтобы встретить старость?
– Белый…
– Ясно, не продолжай. Эх, Костя, я даю тебе шанс – сделать НАСТОЯЩЕЕ. С большой буквы. Не только для себя. Или для горсточки читателей. Да, на Материке сегодня тоска, – он вздохнул. – Но если Зона распахнётся, будет гораздо, гораздо хуже. Это конец нашей цивилизации. Спасти мир – разве не достойная цель? Да пойми ты, дурья башка! Это твой кармический долг, если хочешь.
Он молчал. И я тоже.
– А помнишь, Костя, на третьем курсе, кажется. Мы нажрались тогда в парке Маяковского, я под кусты свалился. Ты поднять не смог, за подмогой побежал, а меня лопухами прикрыл. Помнишь?
– Ну как же, – губы невольно растянулись в улыбку.
Белый щёлкнул по дну пачки, сигарета выскочила, он поймал её губами. Как тогда, в прошлой жизни.
– Угощайся, Костя, – он протянул пачку. – Вот и опять прошу, выручи. Некому больше, понимаешь? Всех наших положили, сам видел. Не сектор, а выжженная земля. Такая вот ситуёвина.