– Как и я, кстати. Сутками из Академии не вылезаю.
– Это зря. Эх, мне бы вырваться, по улицам походить, носом поводить.
– Мы же договорились, теперь я твои глаза и уши. И нос. А правда, проветрюсь-ка, свежим воздухом подышу, на людишек погляжу.
– Само собой, Костя. И пистолет прихвати, на крайний случай.
– Нынче все случаи крайние.
– Тоже верно. Но прошу тебя, без эксцессов. Ни во что не вмешивайся, только наблюдай.
– Есть ни во что не вмешиваться.
Чтобы скрыть пистолет в набедренной кобуре, пришлось накинуть куртку. Не по сезону, такое пекло.
Столпотворение несусветное, воздух пропитан возбуждением и тревогой. Многие лица скрыты метамасками, над шеей мерцают размытые пятна. Народ всё прибывает, немало пацанов школьного возраста. И сотни, тысячи сверкающих знаков лотоса – разлетевшиеся осколки зеркала троллей – украшают грудь неофитов.
Взвинченная толпа запрудила Садовое кольцо; надо держаться ближе к домам.
Движемся медленно-медленно. Через весь проспект – огромная растяжка: «КАРАЧАРОВ – НАШ ПРЕЗИДЕНТ». С портретов отовсюду смотрит знакомое лицо Джокера с твёрдым взглядом.
Как из-под земли вырастает исполинское объёмное изображение Путина. Президент спокоен.
– Российский народ всегда отличался разумностью. Но сегодня нам пудрят мозги…
И вдруг голос пропадает. Путин-великан открывает рот, губы его шевелятся. И ни звука.
Толпа издевательски аплодирует. М-да, будь я президентом, не доверялся бы друзьям-приятелям безоглядно. Всякая преданность имеет цену.
Впереди раздался резкий прерывистый сигнал. Крепко сбитый мужик в метамаске выхватил смартфон, пальцы пробежались по экрану. Тут же со всех сторон прокатилась очередь звонков и мелодий. Минута – и юные голоса начинают скандировать:
– Новому времени – нового президента!
Вслед за молодыми подхватывает вся толпа:
– Даёшь нового президента!
Гигантская голограмма исчезает.
Людская масса всё плотнее, скопище захватило меня и повело, понесло, потащило.
Всё новые плакаты:
«ДЕМОКРАТИЯ – ЭТО СМЕНА ВЛАСТИ».
«ДЕМОКРАТИЯ – ДЛЯ ВСЕХ».
Но как же вырваться из потока?
Поперёк улицы – растяжка:
«КАЖДОЙ БАБЕ ПО МУЖИКУ,
КАЖДОМУ МУЖИКУ ПО ТРИ БАБЫ».
Ага, а дитя́м – мороженое.
Опять скандируют:
– Ка-ра-ча-ров! Э-лик-сир!
– Ка-ра-ча-ров! Э-лик-сир!
– Мы этого достойны! Мы этого достойны!
Внезапно стало свободней, будто впереди пробку выдернули.
– А ты, очкарик, чего молчишь? – справа злой голос. – Ты-то нахера припёрся? Сюда люди пришли нормальные.
Жирный, как боров, краснорожий мужик переводит взгляд с меня на соседей – в поисках поддержки.
– А сам чего буркалы вывалил? – оскалив зубы в улыбке, я хлестнул кончиками пальцев по багровой ряхе. – Очки, говоришь…
– А-а! – пузан прижал к щеке ладонь, толстая шея налилась кровью.
– В очках-то врага лучше видно. Хотя в такую мишень промахнуться трудно, – я чуть откинул полу куртки.
– Я что, я же д-думал, т-ты хомячок.
– О, бля, смотрите на него, он думал. Ну ты Аристотель! Выходит, сам ты хомячок и есть. Тут и правда люди правильные, а вот с тобой мы сейчас разберёмся.
– Да не, не… – на багровом лбу выступила испарина.
– Ладно, живи пока. И больше на пути не попадайся.
Опять сдавили, да ещё эта вонь от горящих факелов… Господи, как тошно.
– Граждане! – громогласный голос откуда-то сверху. – Митинг не санкционирован. Немедленно разойдитесь.
Истеричный вопль толпы, и людской поток несёт меня дальше. Не хватает воздуха, болью в висках отдаётся пульс. Не упасть, только не упасть…
Чмокающий звук слева – изо рта усатого коротышки толчками изливается алая кровь, толпа тащит мертвеца дальше.
«Бумц» – позади, совсем рядом. И женский визг далеко впереди.
– Гады!
– Убийцы!
– С крыш, не менее двух стрелков, – спокойный голос рядом. – Пора сваливать.
Лет сорока, с густой короткой бородкой – бросился вперёд и вправо. Я невольно протиснулся туда же.
Через пару минут нам удалось вырваться в переулок.
– Чудовищное преступление антинародного режима, ага, – глаза живые, усмешливые. – Избирательная ликвидация протестного электората. Не тормозим, ускоряемся.
Оглянулся – за нами бешеное стадо.
– Метров на пятьсот бы уйти, нет, не успеем, – он рванул железную калитку, за нами шмыгнул пацан лет пятнадцати; бородач быстро задвинул тяжёлый засов. Орущая толпа осталась за могучей стеной.
– Часа через пол начнут атаку. Двор глухой, можем попасть под раздачу, – незнакомец почему-то взглянул на небо и протянул мне руку. – Зовите меня Аркадий. Я журналист.