– Александр,.. э… э… писатель.
Малец, наблюдавший за нами, прильнул к узкой щели между дверью и стеной. На белой футболке золотом сверкнул знак лотоса.
За оградой крики и ругань. Мы отошли вглубь двора, к одноэтажному особняку. Аркадий тщетно подёргал дверную ручку.
– Жарковато сегодня. Присядем? – он устроился на крыльце, с улыбкой взглянул на меня. – А ведь я с вами знаком, Александр Павлович.
– ?
– Заочно. Читал всё ваше. Вы писатель, это бесспорно, – он снова улыбнулся. – Но не только. Понимаю, сейчас не время и не место, но другого случая у меня не будет.
– Вы о чём, Аркадий?
Гвалт за стеной усилился, стальную дверь пинали и дёргали.
– Можно я сразу к делу? Так вот, я вычислил, что помимо Материка и Большой Зоны имеется третья сила, – он взглянул мне в глаза. – Повторюсь, я прочитал все ваши книги. И понял, что вы близки к этой силе. Возможно, часть её. Не запирайтесь, не будем уклоняться от истины.
– Так. И?..
– Возьмите меня к себе. Я смогу быть полезен.
Ага, журналистов нам только и не хватало…
– В смысле? Бета-ридером? Личным редактором?
– Зачем так, Александр Павлович? Вы же поняли. Можете отказать, но не лукавьте. Вам это к лицу.
Паренёк отошёл от калитки и прохаживался возле крыльца, явно прислушиваясь к нашему разговору.
– Я умею раскапывать ценную информацию. Быстро анализирую. И вкусно подаю результаты.
– Аркадий, поймите… как бы это… Я там теперь в другом… гм-м… департаменте. И сам-то на птичьих правах.
– Понятно. Скрипач не нужен.
– Неужто всё так плохо? А почему вы не уехали?
– Коварство ползучего ухудшения. А главное в другом – правда и там не нужна. У них ещё гаже. Отымеют тебя по полной, но вежливенько, с улыбочкой. Понимаете?
– Да. К этому надо привыкать с детства.
Он снова поднял глаза к небу.
– Я всё же выскажусь, долго ждал нашей встречи.
– Слушаю вас, Аркадий.
– Думаете, самое страшное – вот это? – он кивнул на стену. – Ерунда, тоска по крутым эмоциям. Угроза вторжения Би Зед? Наводит ужас. Но битвы за выживание предсказуемы, это мы проходили.
– А что может быть хуже?
– Изобилие. Лавина эликсира. Если хлынет… Тогда-то оно и начнётся.
– В смысле? Аркадий, я не очень…
– Это как нитроглицерин. И лекарство, и взрывчатка.
– ?
– Супербомба. Не верите? Сейчас, сейчас. Представьте, что эликсир стал доступен всем и каждому.
– Я понял. Бросьте, Аркадий. Старина Мальтус уже стращал перенаселением.
– Дело не только в этом. Да, голод. И, конечно, пенсионер – опаснейший враг завтрашнего дня. Но это проблемы решаемые.
– А что же…
– Мир. Что это будет за мир?
– Да, если Зона распахнётся…
– Не имеет значения, ведь рождаются новые поколения хищников. Они всегда возвращаются. А что такое эликсир?
Я не успел ответить.
– Одно дело принять смерть неизбежную. А вот вечную жизнь потерять – совсем другое. Страх вырастет многократно, и мы получим засилье гиперактивных обывателей.
– Тут вы правы, Аркадий.
– Ещё бы. И это не всё. Расслоение достигнет масштабов космических. Одним хватает хлеба и зрелищ, другие жаждут крови и мечтают потешиться властью над слабыми. Да, сегодня вне Зоны почти не убивают. А станут – много, зверски много, – он платком вытер лоб и опять взглянул вверх. – Жарко. Очень жарко.
– Вы говорили о самом страшном, Аркадий.
– Да. Понимаете, ведь эликсир – это семена раздора. С его появлением исчезает великий уравнитель – смерть. Представляете ненависть между слоями? Бедными и богатыми, вечно старыми и вечно молодыми? Совсем другой градус.
– Согласен, да. Но что же делать? Держать и не пущать? Эликсир под замок?
– Выделять, но не всем.
– Так. И кто же будет главным делильщиком?
Аркадий взглянул сердито.
– Не дай бог, ваш новый… гм… департамент. Ваша организация нужна и полезна, но бессмертие… Здесь келейная делёжка недопустима. Раз эликсир оказался на российской территории, нам и следует разбираться.
– Нам? В смысле – народу? Референдум?
– Ну уж нет, пора отойти от шаблонов. Эпоха демократии катится на закат.
– А разве она была, Аркадий?
– Вы понимаете с полуслова. Должна появиться своя сверхцивилизация, бессмертные мудрецы. Мир уже не будет прежним.
– Меритократия? Но ведь как раз…
– Нет, нет, тайны мадридского двора здесь навредят. Нужна прозрачность и ясные правила. И я продумал детальный план.
– План?
– Да, и мы вместе могли бы… Понимаете, Александр Павлович, ваша сила не здесь, – он ткнул пальцем в куртку, точно над спрятанным пистолетом. – Вы – писатель.