Что касается Юго-восточной Европы, то там немцы оккупировали остатки Югославии (61 тыс. кв. км с 4,2 млн. населения). Часть Словении (10 тыс. кв. км и 800 тыс. человек) была аннексирована Рейхом. Немцы, итальянцы и болгары оккупировали Грецию (7 млн. жителей). После капитуляции Италии территорию ее оккупации в Греции и Албании переняли немцы, болгары, хорваты, а также словенские и черногорские автономисты. Созданное 10 апреля 1941 г. Хорватское государство находилось в зависимости от Рейха. Румыния получила от Рейха Северную Буковину (10 тыс. кв. км и 280 тыс. человек) и Молдавию (45 тыс. кв. км и 2,85 млн. человек), область между Бугом и Днестром (Трансистрию) с Одессой (40 тыс. кв. км и 1,85 млн. человек). Под финский суверенитет отошла, помимо отвоеванных территорий в Карелии, еще Восточная Карелия с населением 500 тыс. человек.
Гитлеровская геополитика и оккупационная политика в Польше и немецкое общество
«Восток — сегодня колония, завтра — место для расселения немцев, а послезавтра — территория Рейха».
Поскольку отношения немцев и поляков с давних времен (вследствие попыток германизации польских земель) были довольно натянутыми, а также потому, что Польша более всех европейских стран пострадала от нацистского ига, — намерения Гитлера в отношении этой страны заслуживают отдельного рассмотрения.
Прежде всего следует отметить, что в глазах значительной части современников Гитлера и Сталина учрежденные победителями в Первой мировой войне восточноевропейские государства (Польша, Латвия, Литва, Эстония, Чехословакия и Финляндия) были «ублюдками Версальской системы»; по мнению пострадавших от Версальского диктата, они вообще не имели права на существование. Такая позиция была следствием того, что упомянутые государства возникли только по причине временного бессилия Германии и России (именно эти державы ранее доминировали в Восточной Европе) в заключительной стадии Первой мировой войны, а не по их доброй воле и не вследствие целенаправленной и осознанной борьбы за собственную государственность, которая, по существу, была им подарена случаем. Этот тонкий, скорее психологический, нюанс не следует экстраполировать на наше время — ныне его не существует, государственность упомянутых стран общепризнанна и ни у кого сомнений не вызывает. Однако в описываемое время мысль об искусственности упомянутых государственных образований было распространена довольно широко, что и использовали немецкий шовинист Гитлер и русский шовинист Сталин в своих целях, разделив между собой Восточную Европу, в том числе и Польшу, тайным протоколом к договору от 23 августа 1939 г. Упомянутый психологический нюанс трудно представить себе в полной мере (если настаивать на его значении, можно оказаться неправильно понятым и попасть под обвинение в шовинизме), но он сыграл огромную роль в формировании благоприятного отношения немецкого общества к гитлеровским претензиям к Польше.
В этой связи встает еще одна важная проблема, однозначно разрешить которую довольно сложно: дело в том, что объектом экспансии Гитлера Польша стала спонтанно; Гитлер долгое время считал, что сможет договориться с поляками и приступить к реализации своей самой главной задачи — завоевании «жизненного пространства» в России. В первую очередь Гитлера привлекали огромные просторы России, а не скромный геополитический потенциал непосредственных соседей Германии на Востоке Европы. Иными словами, прочие восточноевропейские страны попали в орбиту нацистской геополитики именно вследствие гитлеровских геополитических устремлений в нашей стране, а не вместе с ней. Это вовлечение восточноевропейских стран в сферу интересов нацистской геополитики произошло исподволь, вследствие общей логики развития политической ситуации после подписания Версальского договора. Сначала Гитлер ясно и определенно говорил только об одном своем намерении — о преодолении еврейско-большевистской системы в СССР и о приобретении там «жизненного пространства». И современники, и последующие интерпретаторы гитлеровской внешней политики недооценивали значимость концепции «жизненного пространства», принимая первоначальную внешнюю политику Гитлера за обычный великодержавный курс. Подлинную картину нацистской политики маскировал и конкордат 20 июля 1933 г., и пакт о ненападении с Польшей от 26 января 1934 г., и позднейший молотовско-риббентроповский пакт, — все это были хитрые обманные маневры Гитлера. Договор с Польшей должен был разрушить французский «санитарный кордон», помочь Германии справиться с изоляцией после выхода из Лиги Наций, а также стать первым камнем в фундамент будущих двухсторонних (а не многосторонних) отношений в Европе. Коротко говоря, все эти договоры носили служебный, тактический, временный характер, а не были отражением стратегической линии гитлеровской геополитики.