Привлеченный перешептыванием зверь шагнул навстречу людям и костру — сквозь дым до рыболовов долетел мощный запашок, схожий с козлиным, но поедренее…
Вано, целя поверх рогатой башки гостя, дважды нажал спуск…
…Грохот маузера быстро угас над речной водой — эхом выстрелам ответило довольно звучное журчание. Рогасто-волосатое животное замерло, и в ужасе уставившись на людей, бурно опорожняло мочевой пузырь.
— Эко его со страху… — пробормотал в некотором смущении молодой керст.
Носорог опомнился и со звучным жалобным ревом ломанулся сквозь кусты прочь.
— Чудная все-таки тварь, — начал Вано…
— Заткнись! — Игорь вскочил на ноги.
…Раскачивались поломанные ветви, белел сломанный корень вывернутого перепуганным беглецом куста, а откуда-то справа с тропы донесся ответный жуткий звук: тяжелый топот, потом оглушительный рев — словно грузовой локомотив накатывал. Песок под кроссовками ощутимо вздрагивал под тяжелыми великанскими шагами…
К счастью, вновь стрелять Вано и не думал. Рыболовы, не сговариваясь, рванули к воде. Игорь поспешно, но стараясь не плескать, плыл от берега, молодой керст, держа над головой удочку и «маузер» загребал параллельным курсом.
Туша пронеслась по тропе: громадная, едва ли до половины скрытая высокими кустами. Глухой топот, громогласное фырканье, развевающаяся черно-рыжая шерсть… На опущенной голове рог размером с великанскую саблю, второй чуть повыше по морде, но тоже серьезный. Да хрен с ними, с рогами, — такое чудовище попросту наступит, и той толстенной стопы-колонны, что живому, что полуживому человеку, вполне хватит чтобы стать лужей кровавой кашицы…
У берега вновь взревело — со склона отозвалось обиженной иерихонской трубой волосатое дитятя. Хрустели ветви, топотало и ломилось сквозь заросли…
— Хорошо что на запах дыма не свернуло, — подал голос, стоящий по шею в воде, Вано. — Боятся они огня, это верно ученые говорили. — Но выждать нужно, на всяк случай.
Игорь не ответил — в воде было холодно. Вверху еще согревал бушлат, но ниже ноги и иные части тела почти не чувствовались.
…Рыболовы выбрались на песок, когда на склоне окончательно стихло. Семейство ископаемых великанов убралось из беспокойного места, следовало последовать их примеру.
— Теперь быстренько и ничего не забываем, — бодро призвал Вано, торопливо выливая из сапог воду.
Игорь молча подхватил вещмешок с рыбой…
На середине склона согрелись. Пришлось скинуть промокший и до невозможности отяжелевший бушлат. Мешок с рыбой оттягивал другую руку. Вано, отягощенному удочкой и «шампурами» с полуготовой рыбой, шагалось легче, зато неудобнее.
Приостановились, отдуваясь.
— Глянь, а тут ясень точь в точь как у нас за школой растет, только чуть потоньше, — удивился керст. — Видимо, такое изначально ясеневое место. Может, еще миллион лет до нашего революционного времени, а он стоит, как ни в чем не бывало.
— Знаешь, Иван, безотносительно того, что ты людям в затылок стреляешь, ты вообще редкостный долбодятл, — сообщил Игорь.
— Затылки тут ни при чем, — пробурчал сосед. — А так да, лопухнулся. Несведущ я в этих древних животных. Откуда мне знать, что это теленок был? Ничего, учту на будущее. А перед тобой готов извиниться.
— Иди-ка ты в жопу, — Игорь вскинул на плечи поклажу.
Соседи в молчании прошли мимо поста Межкниги и Валерика, пытавшегося уточнить, как правильно пишется «трищотка» или «трещетка»?
Без Вано все же обойтись не получилось — рыбы приволокли многовато. Игорь разделал добычу на кухне и решил не уподобляться. Отдал двух рыбин в бойлерную, посоветовав сделать голавлей вместо курицы — рабочие восприняли идею и халявный продукт с энтузиазмом. Вымыв руки, Игорь пошел к себе и стукнул гвоздодером в стену.
— Чего? — глухо откликнулись из-за каменной толщи.
— Иди «шашлык» дожаривай на сковородке. И остальную рыбу жарь. Я разделал.
На двух сковородах получалось быстро, между делом сожрали по куску голавля с хлебом. Потом Игорь в молчании чистил картошку для рыбного супа, а керст продолжил возиться с жарехой.
— Я двух рыбин рабочим отдал, — сказал Игорь кожаной спине. — Задолбали они со своей курой.
— Это правильно. Я им чесноку занесу, иначе опять своей преснотой подвал наглухо провоняют. Прямо тошнит от того запаха, — поморщился Вано.
— Они тебя, значит, знают? — хозинспектор кинул нож в мойку и принялся мыть руки.
— Как обычно: знают, да не помнят, — буркнул сосед. — Миска еще есть?
Игорь дал миску, сходил за банкой спирта.