Так, как жили теперь Денисовы, можно было бы жить вечно — довольно удобное общежитие в центре города плюс общий, мало обременительный уже ребенок. Пять-шесть дежурных фраз вечером, две-три торопливые реплики утром...
Но дома́ наши, к сожалению или к счастью, устроены таким образом, что, что бы в них ни происходило, некогда счастливый очаг вынужден продолжать действовать по тем же выработанным прежде законам счастья. И потому в дом к Денисовым, как мы уже сказали, по-прежнему приходили люди, чаще всего по делу, уничтожали котлеты, пили чай с эклерами. Денисов по-прежнему хвастал коллекцией своих водок, а для старых друзей выставлял виски, но пили все равно водку.
— Выдаю из основного запаса, пшеничная, налей мне слабеющими руками, Димыч.
— А ты все такой же, — отвечал ему старый приятель Димыч, Дмитрий Иванович Ковалев.
— Какой?
— Ты — Валентин Великолепный, и я тебе завидую, — Высокий, тянущий при ходьбе ноги так, словно у него вечный радикулит, и сам же в ореоле нестриженых колец седых уже косм, обгонявший нескладное свое, неумело служащее ему тело, Димыч всю жизнь завидовал Валькиному атлетическому сложению, что не мешало ему нежно относиться к старому приятелю и являться к Денисовым по первому зову, не мешало и ходить вместе в горы, хотя непонятно было, как при таком полном, казалось бы, отсутствии мускулатуры Димка рисковал отправляться в места, где требовалось поднимать тяжести и самого себя на труднодосягаемые горные вершины.
— Димыч, я устал, — Валька погладил бороду, позволив себе на минуту расслабиться. — Я устал, Димыч. Эта жизнь напрочь не располагает меня к плодотворной деятельности.
— В зеркало бы на свою рожу глянул, — радостно смеялся Димка.
— В зеркале не отражаются страдания души моей. Тебе не понять, Димыч, у тебя все другое. Ты — надомник, ты на дому эксплуатируешь свое серое вещество. Везунчик, тебе не надо сталкиваться с начальством. А мне? Прихожу к шефу с корректным предложением о деловом сотрудничестве, с нижайшей просьбой, короче, прихожу. Что ты, Таня, смотришь, разве я тебе не рассказывал? А шеф мне в ответ, как говаривал наш незабвенный писатель товарищ Лесков, лимонный сок, песок и шоколада кусок. И ничего мне не оставалось, кроме как утереться. Тогда, чтобы сгладить отказ лично мне, прошу у него ставку для лаборатории, шеф вместо отказа: «Как ваш новый мальчик?», то есть дает понять, что полгода назад уже подбросил мне единицу. Я огорчен настолько, что отвечаю: «Николай Алексеевич, новый мальчик, дескать, отталкивается». Шеф картинно поднимает от стола благородную голову, брови: «Голубчик Валентин Петрович, объясните мне, что значит «отталкивается». Я: «Отлынивает, значит, от работы». Шеф: «Валентин Петрович, нельзя ли попросить вас об одном одолжении. Составьте, пожалуйста, лексикон слов, употребляемых в секторах и лабораториях института, начинайте с загадочного по характеру его применения слова «амбивалентно». И желаю, говорит, вам успеха, и уверен — лучше вас никто не справится с подобным поручением».
Димыч слушал с наслаждением, глядел на Вальку любовно: он не умел ничего из того, что умел и умеет Денисов, Димыч даже подмигнул Тане, приглашая: «Давай, мол, любоваться Денисовым вместе».
— Намек, притом грубый, верно, Димыч? Но я и виду не подал: «Бога ради, говорю». Старик же не унимается. «А что означает, к примеру, слово «метлы»?» — «Это, говорю, молоденькие девицы с длинными волосами, но в нашем институте этот жаргон не употребляется». — «А я это слово сам слышал». — «Где же вы могли его слышать?» — «На улице», — гордо отвечает старик, будто он ходит пешком. Облик академический отрастил, в три дня не оплюешь, и всем этим обликом улыбается язвительно. Не любит он меня, Димыч.
— Валентин, ты комплексуешь, причем становишься мнительным. Я тоже не знаю, что такое метлы, ну и что?
— Это не мнительность, Димыч, это интуиция, сестра информации. Да что говорить, выпьем лучше, смотри, какая прозрачная! Что ты, Таня, на меня смотришь?
— Дату выпуска покажи! — протянул руку Димыч.
— Интересное кино! Вот тебе и анахорет, да, Танюша? Пустынник, а в водках разбирается. Передай мне бутылку. Четырнадцатого прошлого месяца какой был день? Вторник, ангел мой, вполне терпимо, Денисова не проведешь, это субботняя водка фиговая, сивухой отдает. Денисов пока не забыл, что фильтры на заводах меняют по понедельникам. У каждого жизненного явления, солнышко мое, Димыч, по своим дням календаря меняют фильтры, и все дни надо помнить, иначе потонешь.