— Возьмите ребенка, — предложила Таня.
— Во всяком случае, ты-то уж могла бы мне этого не говорить. — Катя насухо вытерла глаза, выпила воды из-под крана, стакан, другой, медленными, ровными глотками — так пьют привычное лекарство, — повернулась к Тане всем своим начинавшим уже подсыхать, подбираться к ранней старости телом. — Ты-то уж могла бы промолчать, мне кажется. — Поглядела на Таню почти враждебно: быстрая расплата за неумеренную откровенность. И тут же нейтральным голосом вопрос: — Кстати, почему вы с Денисовым не взяли с собой Костю? Дима так высоко его ставит.
— Можно к тебе на минуту? Ты не спишь? Я только что проводил Димку.
...Таня давно уже разделась и легла, по возбужденным голосам из кабинета догадавшись, что Денисов с Ковалевым могут проговорить сегодня до утра. Катерина по телефону подтвердила, что Димыч собирался к ним надолго и был обеспокоен Валькиным звонком, немедленно к Денисовым призывавшим, попросила Таню: «Постели ему, пусть остается у вас ночевать, Димке полезно проветриться».
— Он хотел у нас остаться.
— Почему ты мне раньше не сказала? — в голосе мужа послышалось огорчение.
— Зачем тебе срочно понадобился Димка?
— До сих пор не поняла?
Таня приподнялась на подушке, вопрос она задала просто так, лишь бы что-то спросить, вовсе не для того, чтобы начать объяснение.
— Нет-нет, я имею в виду мои рабочие дела, — уточнил муж и, отвернув простыню, аккуратно присел на краешек тахты.
— При чем здесь Димыч?
— То есть как при чем? Ты в самом деле ничего не понимаешь? — Денисов посмотрел на нее с удивлением, обидчиво дернул бородой, проговорил устало: — Помирилась бы ты лучше со мной, вместо того чтобы дуться как мышь на крупу.
— Ничего не понимаю, — пробормотала Таня.
— Ну как же, — разъяснил муж, видимо продолжая прерванный с самим собой разговор. — Димка по своему положению может запросто встречаться с шефом — на отделении, в заседаниях и комиссиях, словом, там, куда простым смертным доступа нету, да даже в буфете Дома ученых, в комнате для академиков, если бы Димка хоть куда-нибудь ходил. Что ты так странно на меня смотришь?
— Я никогда не рассматривала Димку...
— Оставь, Таня, — муж раздраженно поморщился, — я тоже не рассматриваю, глупости, у меня нет выхода. Сегодня я просил Димку, чтобы он поговорил обо мне с шефом, ничего конкретного. Важно не то, что говорят, а кто говорит, ясно?
— Откуда такая срочность, Валя? — холодок в Танином голосе был слишком ощутим, и она добавила уже помягче: — У тебя же все хорошо, что тебе надо от шефа?
— Ты серьезно или притворяешься? — Муж сидел на тахте осторожно, бочком, как гость, сознающий свою незваность. Кожаная куртка, галстук — униформа делового человека. Так и не успел переодеться с утра. И даже при свете ночника заметны мешки под глазами, и разглядела вдруг Таня морщинки — первые, робкие, едва заметно тянулись они вверх от густых, словно нарисованных бровей. И настолько не шли к молодцевато-спортивному облику мужа, что тоже казались нарисованными.
— У тебя усталый вид.
Он досадливо махнул рукой:
— Тебе в самом деле непонятно, что происходит?
— Дай мне халат.
— Да не смотрю я на тебя, лежи спокойно.
— Мне холодно!
— Брось! — Морщинки обозначились еще резче. — Лежи, — натянул ей одеяло по самый подбородок. — Неужели тебе неясно, что шеф не дает мне развернуться, в одном из лучших институтов страны, с колоссальной репутацией, с колоссальными возможностями, — это унизительно, наконец.
— Ты мне ничего не рассказывал...
Посмотрел на Таню, вздохнул глубоко, хотел что-то сказать, только снова бородой дернул, сдержался.