— Я и не ожидал такой отдачи от тебя, — снова мягкий шепот в ухо. — Эта лучшая благодарность, Мышонок. Твой сабспейс великолепен.
Слова убаюкивали, ласкали, кружились у меня в голове, создавая узоры, переплетенные между собой. Благодарность, отдача, саб… Что?! Мысли снова ускользали. Не хочу думать об этом сейчас, подумаю об этом позже. Дрожь понемногу стала проходить, тепло разливалось по всему телу, создавая кокон. И я готова была лежать так вечно, если бы мой мучитель не разорвал эту связь и не отпустил мое тело, позволяя холоду проникать под покрывало. Мне хотелось закричать, ударить его, не позволить разрушать мою гармонию, но тело словно не слушалось. Я продолжала лежать, частично блуждая в своем сознании.
Он вышел из комнаты, а меня начало одолевать чувство одиночества. Казалось, комната снова стала пустой, холодной, а я самый одинокий человек на этой планете. Хотелось закричать, чтобы он вернулся. И тут же противоречивые чувства перебили этот парад блаженства.
«Ты хочешь позвать человека, который создал все это, который выкрал тебя в ночи и держит взаперти на привязи, как животное? Человека, который унижает тебя, бьет плетьми? Человека, который давал свое тепло, прижимаясь и поглаживая твое тело, человека, который унес в страну грез?» — Мысли путались, менялись, боролись за право быть важными и правильными...
Дверь распахнулась, и я открыла глаза, возвращая сознание в реальность. Он держал в руках тарелку с чем-то и, по всей видимости, горячую кружку чая. Аромат пряностей разнесся по комнате, проникая в нос, раздражая рецепторы. Мне захотелось именно этого чая, словно он знал, чего я хочу и принес его заранее. Я попыталась приподнять расслабленное тело. Легкая, но приятная усталость растекалась по жилам, по венам, по мышцам. Он поставил тарелку на пол и помог привстать. На секунду возникло ощущение заботы, словно между нами не стоит чудовищное преступление, совершенное им. Горячая рука пригладила волосы, убирая все лишнее с лица, прикасаясь к щеке. Он зарылся пальцами в волосы, прикрывая почти половину моего лица своей рукой. Я продолжала молча смотреть ему в глаза, разглядывая зловещую черную маску.
— Зачем ты прячешь лицо? — неожиданно вырвалось из меня. Казалось, язык стал работать быстрее мыслей. И тут же, потеряв интерес к своему вопросу, я уставилась на чашку, протянутую мне. Я ухватилась за кружку и поднесла ко рту. Прислонившись к стене, я сделала глоток и почти застонала от удовольствия. Сладкая жидкость словно впитывалась в тело, стекала вниз, к желудку. Происходило что-то непонятное мне, сверх моего понимания. Словно я приняла наркотики, изменившие сознание и восприятие. Но я ничего не пила и не ела.
— Что ты сделал? Почему я так себя чувствую? Ты подсыпал мне наркотики?
Он громко усмехнулся, рухнув тяжелым телом напротив меня.
— Думаешь, мне нужны наркотики, чтобы унести тебя в свой мир? Со временем я научу тебя высшему удовольствию без каких-либо психотропных веществ. Я стану твоим личным наркотиком, Мышонок.
— У меня есть имя!
И снова его громкая ухмылка.
— Я знаю.
— И у тебя оно есть.
— Есть! Но тебе оно недоступно.
— Как и твое лицо... — сказал совсем тихо.
— Да, как и мое лицо.
— Почему? Ты держишь меня взаперти и наверняка уже не отпустишь. Зачем скрывать свое лицо? Что ты собираешься делать со мной?
Он молча смотрел на меня, словно обдумывал слова, обдумывал ответ. Опять плечи устрашающе вздергивает вверх, разминая мышцы.
— Ты здесь, потому что я так захотел. Я наблюдал за тобой уже давно. Твое уныние, твоя апатия, твоя грусть создали страшный коктейль печали в тебе. Ты словно была покинутая всеми. Ты сама призывала меня, заманила, как сирена. И я откликнулся на твой зов.
— Что ты говоришь такое? — Мурашки с привычной силой пробежались по телу, вздымая волосы на руках. — Это моя жизнь, и я сама хотела решать, как ее прожить. Ты не знаешь, что происходило со мной. Ты не имел права врываться в мою жизнь, похитить меня. Ты не имел права решать за меня.
Хотелось плакать, но сил нет даже на это.