— Но я решил изменить твою жизнь, превратить твою печаль в нечто иное. Я захотел тебя, такую грустную, беззащитную, хрупкую. И теперь ты только моя.
«Моя!» — прозвучал страшный приговор.
— А если я не хочу быть твоей?
— У тебя нет выбора. Любое неподчинение будет караться наказанием. Теперь твой мир — я! Твой бог — я! Твой Хозяин — я!
Рука дрогнула, разлив горячий чай на покрывало. Холодок начинал проникать сквозь пальцы ног, замораживая их, поднимаясь выше. Стало вновь страшно. В голове складывались маленькие пазлы, создавая очертания страшной картины. Этот человек не просто похититель, он настоящий маньяк-извращенец. И лишь черту известно, что он уготовил для меня. Какие грязные, изощренные игры. Становилось не просто страшно умереть, нет, стало страшно жить. Ведь я ему буду интересна, только пока я дышу.
— Хватит изводить себя. Будь послушной, и все будет хорошо. У нас будет действовать правило «Кнута и Пряника». Наказание не только за плохое поведение, но и также поощрение за хорошее.
— Поощрение в виде чего?
— Я буду выполнять одно твое желание.
— И что же я могу просить?
— Все, что захочешь, кроме свободы, конечно же. Все, что не выходит за границы этой комнаты.
— И как я пойму, что заслужила желание?
— Моей похвалой.
В голове раздался щелчок.
— Значит, я заслужила первое желание? — С щенячьим восторгом восторжествовала я. Показалось, что глазами он улыбнулся и качнул головой, давая знак согласия.
— Я хочу одежду.
— Хорошо. Будет для тебя одежда. Но чуть позже. Ты должна доесть все с тарелки, — он указал на сэндвич с ветчиной и огурцом.
Я ухватилась за еду и почти проглотила целиком откушенные куски. Желудок довольно заурчал, благодаря за еду. Он поднялся на ноги и, забрав пустую тарелку и кружку, направился к двери.
— Прошу, оставь свет.
— Нет! Ты еще не заслужила.
Дверь захлопнулась, свет снова сменился. Загорелась ненавистная синяя лампа, окрашивая и без того унылую комнату в отвратительный цвет. Я продолжала сидеть на своем месте, кутаясь в тонкое покрывало, сохраняя последние крупицы тепла. В голове столько вопросов, и ни один из них я не успела задать. Многое обдумывая, я не заметила, как тело скатилось по стене, а я провалилась в глубокий сон, где ничто не тревожило.
Глава 4. После кнута всегда идет пряник.
Глава 4
Мне снились цепи, снилась боль, проходящая сквозь руки, создаваемая тяжестью моего тела. Тяжелые хлопки об оголенное тело. Один, второй, третий. Кожа бедер и попы болела, словно тысячи пчел жалили меня. Казалось, за спиной стоит жуткий монстр с изувеченным страшным лицом. Хотелось бежать, но привязанные ноги и руки не давали это сделать. Я попыталась крикнуть, но жуткая рука с когтями легла на рот, не дав издать ни звука. Сердце почти выпрыгивало из груди. И тут когти стали вспарывать кожу на бедрах. Я очнулась от резкой боли. Кожа болела не только во сне, но и в реальности, передавая эти ощущения через сон.
Он, как и в прошлые разы, сидел на своем прежнем месте у стены, опершись о нее спиной и свесив руки с колен.
— Мучают кошмары? — Его голос прозвучал, словно гром среди ясного неба.
— Да! И не только во сне, — огрызнулась я. Сон еще не выветрился из головы, отголоски испуга еще присутствовали в моем разуме. Резкий удар пакета, прилетевшего с его стороны, заставил снова вздрогнуть.
— Это тебе.
Дрожащими пальцами я раскрыла пакет, ожидая увидеть все, что угодно, но не это… Прозрачные черные трусики, шелковый черный пеньюар и бутылочка с шампунем.
— Ты не уточнила, какую одежду хочешь. Выбор я взял на себя. И одежда обмену не подлежит. К тому же ты получила первый бонус.
Я не стала возражать, понимая, что он и это может отобрать.
— Можно мне… кхм… Можно мне пойти в ванную?
— Десять минут! — громко пробасил он.
Взяв пакет, я почти пулей промчалась в ванную. Прикрыла дверь и оперлась о нее спиной, словно она могла защитить от этого чудовища.
Встав под горячие струи, я наслаждалась ручейками, стекающими по телу. Кожа ягодиц и бедер была исполосована красными линиями. Я аккуратно растирала саднящие места, пытаясь вымыть вчерашний день с себя. Раны на руках и ногах пощипывали.
Выйдя из душа, я обнаружила полотенце, лежащее на умывальнике. Обтерев свое тело, я стала примерять свое новое «домашнее» платье. Оно не скрывало наготу, еще больше подчеркивало контуры, выставляя округлости напоказ. В комнатке не было зеркала, чтобы понять, как я выгляжу, но, видя себя сверху, я уже понимала, что уж явно не как благодетельная девушка. Мне не хотелось выходить в таком виде, но громкие удары в дверь напомнили, что пора выходить из своей норки. Кот хочет поиграть.