— Удовольствие... — вновь прозвучало у моего уха. — Вот что я сделал вчера с тобой. Подарил тебе удовольствие. Тайное, скрытое, незнакомое, неизведанное тебе.
И снова тысяча мурашек пробежала волнами по телу. Его слова странным образом влияли на меня. Тревожили, волновали. Они чудесным образом заставляли меня успокаиваться, словно эти слова произносил не страшный мне человек, а совсем знакомый, почти родной. Словно я попала под гипноз.
— Я хочу, чтобы ты подумала над всем сказанным, осознала все правила, чтобы впредь не вредить самой себе.
— Это неправильно! Все неправильно. Ты не имеешь права так похищать людей, так унижать и издеваться, принуждать меня.
— Тебе не посчастливилось привлечь мое внимание, Золотко. Теперь у тебя нет выбора. Я теперь решаю за тебя.
— Ты собираешься держать меня в этом подвале?
— Пока да.
С этими словами он обхватил меня за талию и прижал к груди, словно убаюкивал меня. Я не сопротивлялась. Прикрыв глаза, я просто пыталась ни о чем не думать. В голове была полная каша, мысли хаотично выстраивались, задавая не те вопросы. Почему дошло до того, что я нахожусь в объятиях своего похитителя и почти не испытываю страха?
— Я хочу, чтобы ты честно ответил на мои вопросы, — внезапно произнесла я.
— Это желание?
— Да!
— Четыре вопроса.
— Почему? — удивилась я.
— Я так решил, Мышонок.
— Прошу, не называй меня так, это омерзительно! — возмутилась я, не подняв и головы с его плеча.
Он гортанно хмыкнул, но ничего не ответил. Я подняла голову, чтобы заглянуть в глаза, и задала первый интересующий меня вопрос:
— Ты сказал, мне не посчастливилось попасть тебе на глаза. Я стала случайной жертвой?
— Нет, — его рука сильно сжала мою руку — Я наблюдал за тобой какое-то время.
От этих слов стало жутко. Как я не заметила?!
— Я впервые встретил тебя на улице между лавкой «Кинкрасс» и булочной. Твои глаза! Печальные, отстраненные, пустые. Они привлекли меня, заманили в свою ловушку. Эти красивые зеленые глаза, полные тоски. Не боль должна в них отражаться. В этот момент я и решил, что именно ты должна стать ею.
— Ею, это кем?
— Просто моей…
— И ты решил сделать мне еще хуже? Похитив меня?
— Да, я решил похитить тебя, но не для того, чтобы сделать хуже, а научить жить по-другому. Видеть по-другому, чувствовать по-другому.
— У тебя не вышло...
— Но я ведь только начал, — шепнул снова у уха.
— Значит, ты меня преследовал в тот день?
— Да! И в последующие. Я узнал все, что мне нужно. Где ты живешь, где работаешь, с кем общаешься и по кому так горюешь.
Стало вновь жутко. Слышать о том, как кто-то втайне преследовал тебя, осознавать, что все это было неизбежно, поскольку так решил этот человек. Я винила себя за то, что оказалась не в том месте не в то время. Что, если бы я не пошла в тот вечер гулять в парк? Все бы было по-другому. Но нет! Он решил мою судьбу. Я попала в его паутину, и рано или поздно паук бы дополз до своей жертвы.
Он наблюдал за моей реакцией, видел изменения и лишь еще сильнее сомкнул свои железные руки на моем теле, придавливая меня к себе. Его объятия могли защитить от всего мира, но не давали защиту от него самого.
— Ты уже никогда не отпустишь меня? — промямлила я, боясь услышать ответ на этот вопрос. Сердце начало выбивать чечетку, создавая глухой шум в ушах.
— Нет, Мышонок. Ты больше не принадлежишь тому миру.
От этих слов тело содрогнулось. Но где-то в глубине души я уже знала правильный ответ на этот вопрос.
— Что ты собираешься делать со мной? Продержать меня в этом подвале?
— Поначалу — да. Пока не придет время.
— Время для чего? — дрожащим голосом ужаснулась я.
— Время для нового этапа. Было больше чем четыре вопроса. На этом все.
Я по-прежнему сидела на его коленях, окутанная его теплом. В голове громкими звуками взрывались его слова, сказанные только что. Я была обречена на все это. Мой палач сам решил мою участь, исполнив свой приговор, выдвинутый мне без моего согласия. И что бы я ни делала, у меня нет шансов на обжалование.