— Ты знаешь наши правила и знаешь, чем карается серьезное нарушение. Ты предал одного из нас, взяв то, что принадлежит другому. Все мы знаем твой взрывной характер и твое сопротивление нашим правилам. И, наконец, пришло время продемонстрировать свою принадлежность и умение. Ты должен предоставить в пользование обществу новую игрушку, покорную, всему обученную, усмиренную во всем. Подчини, сломай и создай рабыню.
Тяжелый груз упал на мое сердце. Я ожидал чего угодно, но не этого. Я был готов к физической боли, к отлучке, в конце концов, но этот приговор выбил почву из-под ног. Да, я владел навыками, как сломать человека, манипулировать, управлять, и не раз их использовал в делах, но не в тех целях, в которых меня принудили это сделать. Не раз видел, как ломают физически и психологически, делая из людей рабов. Но никогда я не имел желания делать это сам. Мне не было никакого дела до того, что делают другие, с кем играют в свои грязные игры, кого ломают и подчиняют. Мне больше нравилось, когда женщина добровольно соглашалась на такого рода игры. Соглашение — вот главный пункт в моих правилах. Я мог сделать много, но только при добровольном согласии.
— Срок полгода.
Я сжал кулаки так, что побелели костяшки. Я знал, что приговор обжалованию не подлежит. Мне придется переступить через себя, свои принципы, свою гордость и сделать это — сломать чью-то жизнь, уничтожить кого-то, почти убить.
— Суд окончен.
Присутствующие стали расходиться, когда мой отец подошел ко мне.
— Почему не плеть?
— Потому что мы все уже знаем, как ты ее переносишь. Ты всегда был взбалмошным, заносчивым. Пора повзрослеть, Кевин. Пора нести ответственность за свои действия.
— Ты знал, как я отношусь к такому роду развлечений, отец, — почти зашипел я.
— Знал. И это самое легкое наказание, которое я смог для тебя приготовить. — Широкая улыбка растянулась на его лице. Хотелось выбить эту ухмылку, вдалбливать ее кулаками, смывая довольство с его лица. Но мне пришлось сдержать себя.
Закурив сигарету, я двинулся вперед к машине, преодолевая небольшое поле.
— Покончи как можно быстрее с этим, Кевин.
Я так и не обернулся, сел в машину и сорвался в ночь.
Долго разъезжая по округе, я въехал в город и бесцельно мотался по улицам, обдумывая свое наказание, пока дорога не привела меня к лавке «Кинкросс». Чашка горячего кофе не помешает. Я направлялся к лавке, когда увидел эти глаза. Большие, зеленые. Такие яркие и такие притягательные. Она была словно огонек среди мрачной толпы. Манила меня, привлекая своим светом. Длинные серые волосы развевались на ветру. Хрупкая, маленькая и такая печальная. Глаза, полные слез и отчаяния. И, кажется, весь мир ее покинул, не замечает ее страданий, боли. Это не я нашел ее, это она меня нашла, привлекла, заманила, соблазнила своей отчаянностью. Такая красивая и такая грустная.
Она шла вдоль улицы, смотря себе под ноги. Казалось, вся аура вокруг нее пропитана печалью, и теперь через мелкие частички и импульсы она передавалась и мне. Я последовал за ней медленно, выдерживая расстояние.
В тот вечер я проводил взглядом ее до дома, узнал ее адрес. В глубине души я понимал, что решение принято. Дело осталось за малым — найти подходящее место и время.
Я нашел человека, который собрал полную информацию о ней. Одинокая, без семьи, в разводе, детей нет. Недавно переехала из другого города. Работает официанткой в дешевом кафе, близких друзей практически нет. Идеальная кандидатура.
Вечерами я провожал ее от работы домой, наблюдая за ней. Порой я заходил в ее кафе и садился за самый дальний столик, который она не обслуживала. Мне нравилось смотреть на нее, печальную, отстраненную, словно не из этого мира. Внутри начало возрождаться желание владеть ею. Ни разу она не взглянула на меня, не почувствовал моего присутствия. Она и не подозревала, что приговор уже вынесен и ее уже ничто не спасет.
И вот в очередной вечер, преследуя свою жертву, я завернул в парк вслед за ней. Легкий дождь оплакивал этот мир, оплакивал то, что должно произойти. Я давно был готов к ключевому моменту, и вот сегодня он настал. Неожиданно для меня она завернула в самую глубь темного и пустого парка. Она словно сама шла мне навстречу, в лапы монстра.