— Вытирайся и выходи.
Он развернулся и вышел. И снова сердце бросается в пляс, выбивая гулкие ритмы, пуская пульсацию по вискам.
Когда я зашла в комнату, он сидел на стуле, широко раскинув ноги и облокотившись на колени. Я быстро подошла к нему, чувствуя себя не просто нагой, а словно без кожи. Стыд заливал мое лицо, хотелось прикрыться руками. Длинные волосы спускались чуть ниже моей груди, прикрывая ее. Это единственное, что я смогла спрятать. Встав напротив него, я опустила глаза в пол и почти зарылась лицом в распущенные мокрые волосы.
Его рука прикоснулась к лицу, убрав пряди волос за плечи, оголяя грудь. От холода соски вмиг сжались, превращаясь в круглые бусинки. Он осматривал меня жадно, ненасытно, съедая глазами.
— Ты должна перестать стыдится меня. Теперь твое тело принадлежит мне, и я хочу смотреть на него с любого ракурса.
И снова щеки обожгло огнем.
— Мне нравится, как ты смущаешься. Но это пройдет. Я хочу озвучить тебе некоторые правила, которые мы начнем соблюдать с этого дня.
Я подняла глаза в полном непонимании, о чем пойдет речь.
— Что ты знаешь о Доминировании и подчинении?
Уже привычные мне слова не вызывали страх, и так понятно, чего хочет мой мучитель. Не дав мне ответить, он продолжил:
— Ты слышала про БДСМ-практики?
Казалось, будто я провинившийся ученик, стоящий перед строгим учителем.
— Да, я слышала про извращенцев, которые любят боль и практикуют ее, но мне это не нравится.
— Зато это нравится мне, — почти промурлыкал он. — Но ты, видимо, неправильно проинформирована, Мышонок. БДСМ — это нечто иное, чем просто извращение, и я хочу объяснить тебе, чтобы ты поняла. Первые две буквы БД — это дисциплина бандажом, наказание, унижение при помощи ограничения подвижности. ДС — это доминирование и подчинение. Есть Доминант — Дом, который управляет сабмиссивом, сабом. Дом решает, что делать, как делать, когда делать. И СМ — это садизм и мазохизм. Практикуются связывания и получения удовольствия от физических или психологических воздействий.
Я шокировано слушала эту страшную лекцию, понимая, к чему он клонит. Картинка складывалась воедино, теперь я четко понимала, что он уготовил для меня.
— Ты должна принять это, научиться воспринимать меня не как больного маньяка, а как своего покровителя. Теперь я — твое все. Ты должна научиться слушаться, подчиняться, открываться. Между нами будут выстраиваться Д/с-отношения с продолжительностью двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю. Я обучу тебя всему, чему надо. Любое решение я буду принимать за тебя. Тебе придется полностью довериться мне. Доверить свою боль, свои желания, свои переживания. Мне нужно, чтобы наши отношения выстраивались на психологическом уровне.
Как мне относится к такой новости, я не понимала. В голове образовалась каша из вопросов. Мне не нравилось все это, но я боялась говорить это вслух.
— Если ты хочешь спросить о чем-то, то спрашивай.
— Ты будешь избивать меня? Причинять боль?
Он снова дотронулся до моего лица, привлекая меня к себе ближе, зажимая мои бедра между своих ног.
— Я не буду избивать тебя. То, что мы делали тогда на цепях, называется сессия. Я должен понять, что нравится тебе, а что нет, а для этого нам придется испробовать если не все, то, по крайней мере, многое. Я хочу установить порог боли, хочу поставить рамки допустимого, и ты должна мне помочь в этом.
— Ты сказал, что будешь обучать меня?
— Да.
— А если мне будет больно?
— Ты будешь говорить об этом, мы будем все обсуждать. Я предлагаю тебе отличный вариант. Ты всегда будешь знать, что я собираюсь делать, а я буду всегда прислушиваться к тебе. Это лучше, чем если бы я молча насиловал и избивал тебя без какой-либо логики и объяснений.
— Но ты ведь и так собираешься это делать, просто называешь все по-другому.
— Нет, ты не понимаешь, о чем говоришь. Никакого насилия.
— А секс?
— Его не будет.
Я ошарашенно взглянула на него, не понимая, мне показалось или я не расслышала?