— Через три недели устраивается вечер у Крэйнверов, они уже в курсе твоей находки. К тому же ты не единственный покажешь свою новую игрушку.
Три недели. Это так мало и одновременно много. Хочется поскорее пройти этот этап, закончить и забыть обо всем. И одновременно хотелось растянуть это удовольствие. Звон чашки отвлек от размышлений, притягивая мое внимание к горячительному напитку. Осушив стакан с виски и запив его кофе, я направился в свою спальню.
— Она будет готова, — напоследок сказал отцу.
Алкоголь приятно разливался по венам от шеи к груди. Я рухнул на кровать, прикрыв глаза. Я устал, очень. Нужен отдых.
Когда я проснулся, на улице уже темнело.
— Черт. Сколько времени?
Часы показывали почти десять. Телефон без умолку вибрировал где-то в куртке. Нащупав его, обнаружил несколько пропущенных вызовов от Шейлы.
— Где тебя носит, Кев?
— Что случилось?
— Что случилось?! Твоя подопечная воет уже несколько часов.
— В каком это смысле воет? Объясняй нормально.
— Плачет, рыдает, зовет тебя, стучит в дверь.
— Я скоро буду.
Положив трубку, я направился в душ, смывая последние остатки сна. Переодевшись, я собрал нужные вещи и направился к машине.
***
Снова бункер, снова маска, снова я здесь. Я шел по коридору, ощущая ее ментально. Чем меньше расстояние между нами, тем больше ощущений. Щелчок двери и она бросается на меня, вжимая свое маленькое холодное тело, обхватывает маленькими тонкими пальцами мое запястье, плачет, что-то неразборчивое говорит. Я не могу понять ни слова. И опять странное чувство возрождается где-то в недрах желудка, расползаясь вверх по легким, несясь на скорости в самое сердце. Меня начинает раздражать ее мычание. Я легонько встряхнул ее за плечи, заставляя прийти в себя, успокоится. Вытираю слезу, обхватываю двумя руками лицо.
— Замолчи! — рычу ей в лицо. Испуганные глаза бегают по мне, рука ложится мне на грудь, лицом утыкается туда же, вновь прижимается.
— Тебя так долго не было, ты не приходил, оставил меня одну. Я думала, ты бросил меня умирать в это холодном, проклятом месте. Почему ты меня оставил?!
И снова тело сотрясается в рыданиях. Я отталкиваю ее от себя, почти применяя силу. Хватаю за лицо, всматриваюсь в мокрые, залитые слезами глаза, такие светлые. Два изумруда смотрели на меня, и в них читался страх, но иного рода. В этот раз она боялась не меня, а моего отсутствия.
— Успокойся, я здесь, я не бросал. Мне пришлось задержаться.
Я погладил ее по голове, мысленно успокаивая ее от слез, а себя от злости. Я повел ее в ванную и заставил умываться, пока не прекратила плакать.
— Что тебя так расстроило? — переспросил, когда она успокоилась.
— Тебя долго не было, я испугалась, что ты просто оставил меня одну, умирать от голода и одиночества в замкнутом пространстве, в этой бетонной коробке!
Я присел на стул, приблизил ее к себе и усадил на колени.
— Я не оставлю тебя здесь умирать одну. Я обещаю тебе.
— А если с тобой что-то случится? — и снова глаза наполнились слезами. — Вдруг что-то произойдет, и я останусь тут одна. И умру одна. И никто не придет мне на помощь, потому что ты спрятал меня от всего мира!
Меня удивили ее мысли, которые перестроились, направились в иное русло.
— Со мной ничего не случится, Мышонок.
«А если и случится, ты явно не умрешь здесь, на мое место придет другой», — подумал я про себя, но не стал произносить вслух.
— Как ты можешь быть в этом уверен? Люди умирают каждый день от непонятных причин…
Ее тарабарщина раздражала меня, хотелось встряхнуть ее еще раз. Я же уже сказал, что со мной ничего не случится. Она продолжала говорить. Много, быстро.
— Замолчи! — грозно рявкнул. — Я понял. Я больше не стану оставлять тебя так надолго. А ты прекрати говорить и тем более плакать. Я принес тебе поесть, — уже более спокойным тоном произнес. — Принеси сумку у двери.
Она тихонько ступала маленькими ножками по полу, словно ребенок. Подняв сумку, она быстрыми шажками, почти побежав, преодолела комнату. Расстегнув черную сумку, я достал гамбургер и картошку фри, купленную по дороге. Ее взгляд жадно блеснул, уставившись на ароматную еду.