— Не оборачивайся. — Ее тело словно сжалось при звуке моего голоса.
— Здесь все равно темно, я ничего не увижу, — чуть слышно проговорила она.
— Нет! — вновь нарушил я тишину. Казалось, накатившее раздражение будит во мне ярость. Хочется, чтобы она понимала меня с первого слова, не сопротивлялась, не шла наперекор. Убрав волосы со спины, я жадно вдохнул ее запах. Ее кожа пахла невероятно вкусно, хотелось лизнуть, укусить, сожрать. Но вместо жесткого укуса я прикоснулся к ее шее губами, нежно, почти ласково, а затем и языком, создавая влажную дорожку от уха к ее плечу.
— Ммм, какая вкусная! — не узнавая собственный голос, прорычал. Я не мог сдерживать себя в руках, хотелось разорвать ее, вонзиться в нее, сделать ей больно, сделать ее своей. Руки блуждали по ее обнаженному телу в поиске отдачи, и она нашлась между ее горячих ног.
«Моя! — Эта мысль заставила отрезветь от похоти, очнуться от зверства, накатившего на меня. — Она не моя и никогда не будет моей!»
Я остановился, на мгновение отстраняясь, а затем и вовсе встал с кровати, направившись в ванную остудить свой пыл. Пара ударов о стену кулаком и всплеск ледяной воды помог обрести разум. Но не остудил пыл. Ее запах возбуждения по-прежнему оставался на моих пальцах, распаляя меня. Член стоял колом, создавая невыносимое напряжение в штанах. При одной только мысли, что она лежит голая в комнате, готовая на любое безумство, заставляло его дергаться, создавая еще большую тесноту. Не сдержав порыв, я вынул его из штанов и начал дрочить, иначе я не удержусь. Мне нужна разрядка, здесь и сейчас, и без нее я не уйду из этой комнаты. К ней прикасаться нельзя, иначе я не сдержусь. Нужно утолить этот голод. Иначе зверя не удержать.
Закрыл глаза, и ее образ мгновенно всплыл в памяти. Ее округлые очертания тела, ее отзывчивая плоть, ее мокрый рот, покрытый влажностью, издающий приглушенные стоны. Разрядка пришла быстро, но не принесла ожидаемого удовлетворения. Еще один удар кулаком пришелся в стену. Злость не покидала меня. Пора покинуть это место и немного прийти в себя, а завтра рассказать ей все. Решение было принято. Я вышел из комнаты и направился к двери, даже не взглянув на нее.
***
Дверь захлопнулась, и я вновь осталась одна в непонимании происходящего. Зачем он приходил? Его действия пугают меня, вызывают сильное чувство тревоги. Он разбудил меня своим присутствием в темноте, чем сильно напугал. Как только его губы прикоснулись к моей шее, я поняла, зачем он просил не поворачиваться. Он пришел ко мне не как мой Хозяин, а как просто Кевин. Но что значил его визит? Встав с постели, я направилась в ванную посмотреть, что произошло. Стены в местах удара потрескались, а в раковине я увидела несколько капель крови.
«Он был зол. Но на что? На меня? Что я сделала не так? Чем разозлила его? Он решит наказать меня?» — эти мысли вихрем кружились в голове, вызывая новую порцию страха. С каждой секундой тревога разрасталась еще больше, разливаясь по венам жгучим ядом. Казалось, что меня ждет что-то плохое в ближайшее время. Я чувствовала это на интуитивном уровне.
Я так и не смогла уснуть, долго обдумывая все то, что произошло со мной за это время. Я не знала, сколько дней я провела у этого человека. За неимения окон я не знала, что сейчас, день или ночь? Это все давило психологически. Хотелось плакать, но я понимала, что слезы не помогут. Руки дрожали, как и все тело, и никакое тепло не могло унять эту дрожь страха. В ожидании я села на пол у двери, оперевшись о стену. Время шло, а он не возвращался. Я застыла в ожидании главного злодея в моей жизни, прислушиваясь к каждому шороху, надеясь, что услышу его шаги. И я не понимала, что страшнее: услышать его приближение или отсутствие единственного человека, в чьих руках я нахожусь. Но время шло, а он не возвращался. В ожидании я досконально изучила свою тюремную комнату. Кровать у стены, стол, два стула, маленькое окошко вентиляции, дверь, ведущая в ванную и множество торчащих крюков и анкеров в стене и полу. Пустота вновь окутывала меня изнутри. Одиночество — это самое ужасное, что может чувствовать человек. Он намеренно мучает меня не только физически, но и эмоционально. Не совладав с собой, я рухнула на пол, заливаясь горючими слезами. Истерику было не остановить.