— Прошу, не делай этого, позволь мне остаться. Я не хочу покидать эту комнату, я не хочу, чтобы ты отдавал меня кому-то. — Слезы стекали ручьями по ее лицу, окропляя пол, а голос дрожал, как и все ее тело.
— Это невозможно, и так было с самого начала.
— Пожалуйста, Хозяин, пожалуйста, не делай этого! Не отдавай меня! — Голос стал звучать громче. — Если я в чем-то провинилась, я исправлюсь. Я сделаю, как ты хочешь, только не делай этого!.. — Голос срывался на крик.
Она рыдала и медленно подползала ко мне, пока ее рука не дотронулась до моей ноги. Она плакала и умоляла меня. Но что я мог сделать? Лишь молча наблюдать за ее болью. Пальцы впивались в штанину, оттягивая ее. Я разрешил ей эту истерику, потому что она ей нужна. В дальнейшем у нее больше не будет такой возможности. Рука потянулась к ее лицу, хотелось хоть как-то унять ее боль.
— Твоей вины нет, ты просто оказалась не в то время, не в том месте, Мышонок.
На мгновение в ее глазах промелькнул огонь, искажая ее лицо, а затем, отодвинувшись от меня, она чуть ли не выплюнула слова, которые стали для нее очередным приговором:
— Не в то время? Ты, чертов садист, как ты можешь такое говорить?! Как ты можешь все это делать со мной? Где твоя человечность? Сперва ты похищаешь меня, издеваешься надо мной, играешь со мной в свои извращенные игры, играешь моей жизнью, а затем говоришь, что я оказалась не в том месте. Кто ты такой? Какое право ты имел похищать меня? Отнимать у меня мою жизнь, какова бы она ни была. Какое право ты имеешь решать за меня мою судьбу? — Произнося все это, она встала на ноги, схватила стул, словно защищаясь им. — Ты не человек, ты больное чудовище. — Голос уже давно не походил на человеческий, она кричала, вопила, размахивая стулом.
— Немедленно опусти стул, — спокойно произнес.
— Нет! Не подходи ко мне! — прокричала мне в ответ.
Поднявшись с пола и направившись быстрым шагом к ней, я едва успел увернуться от летящего в меня стула. Она рванула в ванную и подперла дверь собой. Но мне не составило труда вынести ее, разломав в щепки. Злость подкатывала, готовая накрыть меня волной безумства. Только мне показалось, что она поняла, куда попала и от чего зависит ее будущая жизнь, как эта девка вновь разочаровала меня. И снова мне придется вернуться к первым урокам о наказании.
Зайдя в ванную, я нашел ее на полу, вжавшуюся в угол. Глаза выражали ужас, неописуемый страх. И правильно, ей есть чего бояться. Схватив ее за волосы, я поднял ее на ноги, включил холодный душ и остудил ее пылкость. Она пыталась выскользнуть из моих рук, но чем больше она вырывалась, тем жестче становилась моя хватка на ее волосах. Приподняв ее голову, я влепил ей пощечину, а затем и вторую. Наконец она перестала дергаться. Я выволок ее обратно в комнату и кинул на кровать. Пока она отползала к самому дальнему углу, мой мозг уже нарисовал наказание, которое ей предстояло пройти.
Схватив за ногу, я подтянул ее к себе. Она продолжала кричать и вырываться. Расцарапав мне руку, она продолжала брыкаться, словно дикое животное в капкане. Схватив ее за шею, я прижал ее тело к кровати всем весом. Пора заканчивать этот фарс.
— Закрой рот. Не вынуждай меня усугублять и без того твое плохое положение. Я способен превратить твою жизнь в ад, а способен и повлиять на нее благоприятно. Так что, прежде чем продолжить этот концерт, хорошо подумай. Наказание ты себе и так заработала, а вот что будет после него — решать тебе!
— Прошу, отпусти меня, просто отпусти. Обещаю, я никому ничего не расскажу. Умоляю, отпусти меня. Не заставляй меня переживать все это вновь и вновь. А если нет, то просто убей меня, покончи с этими мучениями, раз я тебе больше не нужна, и ты готов отдать меня в руки другого садиста...
Ее слова словно ножом по сердцу. Как она посмела вообще выдвигать свои требования. Я решаю за нее, и никакие мольбы не смогут уговорить меня передумать. Швырнув ее с постели, словно она ничего не весит, я прижал ее к стене и приковал ее руки над головой железными наручами к кольцам, торчащим из стены. Ее ноги едва доставали до пола. Больше ей бежать некуда. Она пыталась вырваться, дергала руками, но все попытки освободиться оказались тщетными. Из этого капкана ей не уйти.
— Так и простоишь, пока я не решу, что с тебя достаточно.
Обернувшись в мою сторону, она лишь посмотрела на меня, вложив в свой взгляд всю свою ярость и злость. Ненависть была выражена на ее лице. Если бы не предстоящий вечер, ожидаемый многими, я бы располосовал ее тело багровыми росписями, но я понимал, что оно должно выглядеть идеально.