— Увидимся вечером, Мышонок. И подумай над своим поведением, от него будет зависеть твоя дальнейшая судьба. А, и кстати, еды сегодня не жди.
***
Он вышел из комнаты, оставив меня висеть у стены, голую, мокрую и вновь запуганную. Сегодняшний разговор убил последнюю надежду на спасение. Я почти смирилась со своим нынешним положением, как он решил все поменять, отдав меня в руки новому чудовищу. Это «новое» пугало меня до глубины души. Если и выбирать между двух зол, я бы выбрала остаться тут, с ним, в его капкане. Мое положение, и без того плохое, стало еще хуже. Огромная дыра в моей груди, казалось, разрывает меня еще больше. Боль буквально физически пронизывало мое сердце. Я вышла на новый уровень страха. Тело содрогалось крупной дрожью, которую не удавалось никак унять. То, на что обрек меня этот человек, просто чудовищно. Он не оставил ни капли надежды на спасение. Он отнял у меня все: солнце, свободу. Он отнял меня у самой себя.
Жуткие мысли ядом проникали в мою голову и растекались по каждой вене. Я не представляла, что мне нужно делать, как смириться. В голове все больше и больше возрождались жуткие картинки моей дальнейшей участи. Мозг фантазировал самые страшные вещи, которые могут произойти со мной. Тело постепенно начинало наливаться болью от напряжения, руки, зажатые в тисках над головой, начинали ныть так же, как и шея. С каждой минутой физическая боль становилась все сильнее, отнимая способность думать о чем-либо, кроме своих ощущений. Пускай так, если это единственная возможность перестать жалеть себя.
Проходили часы, а я продолжала стонать от боли. Казалось, я на грани потери сознания, но мозг все никак не хотел отключаться. Боль словно играла со мной в игры. Или это мой разум? На мгновение чувствовала, что боль уходила, становилось легче, будто тело становилось невесомым, невосприимчивым к страданиям, будто я парю. Но это лишь на мгновение. Затем острая боль возвращалась лавиной, накрывая меня от кончиков рук до самых пяток. Каждое движение приносило новую порцию страданий. И так по кругу. Когда становилось невыносимо больно, я начинала вновь кричать и стонать.
Я полностью потеряла ощущение времени, когда дверь моей камеры вновь открылась. Я не понимала, прошел час или прошла вечность, прежде чем мои путы отстегнули от стены, и я рухнула безжизненной куклой на пол. Вроде боль должна была отступить, но соприкосновение моего тела с полом принесло новую порцию страданий. Сил не хватало подняться на ноги. Все, что я могла, это смотреть через свои растрепанные по лицу волосы на его ботинки, находящиеся так близко ко мне. Казалось, я схожу с ума. Это реально или мне вновь кажется? Я медленно протягиваю дрожащую руку к его ботинку и хватаю так крепко, как только возможно. Я чувствую под рукой твердую прохладную кожу его обуви и понимаю, что это не галлюцинация.
Он присел на корточки передо мной, а я продолжала тянуться к нему. Его холодные голубые глаза внимательно изучали меня, пока не встретились с моими полными слез глазами. Рука дотронулась до меня и убрала влажные липкие волосы, открывая мое лицо. Пальцы были горячими, мягкими, захотелось почувствовать это тепло всем телом. Хотелось хоть немного почувствовать этот жар, согреться в нем, успокоиться. Я вложила все оставшиеся силы, чтобы подтянуться к нему еще ближе, привстать и уткнуться лицом ему в грудь, как тут же почувствовала отдачу.
Мужчина подался навстречу и прижал меня своими мощными руками. Огонь. Он словно горел под его кожей, и он охотно поделился этим приятным жаром и со мной. Особенно это сильно ощущалось на контрасте моего холодного, ослабленного тела. Вся дрожь ушла вместе со страхом и болью. Этот человек, это чудовище вызывал во мне неправильные чувства. Находясь на полу в его объятиях, я не понимала, почему сейчас во мне зарождаются такие противоречивые чувства. Эти руки причинили мне боль, эти руки могут меня уничтожить, и только в этих руках я чувствую себя в абсолютной безопасности. Наконец буря в моей голове утихла, каменное тело расслабилось, и я смогла вдохнуть полной грудью.
Хотелось раствориться в этих объятиях, хотелось, чтобы он не отпускал, чтобы продолжал отдавать свое тепло. Хотелось чувствовать лишь это приятное спокойствие. Цепкое объятие начало ослабевать. Одна рука продолжала прижимать меня к его горячему телу, вторая приподняла мои колени, а затем я оказалась у него на руках. Он поднес меня к кровати и аккуратно уложил меня спиной к себе и, укрыв покрывалом, лег рядом. Наши тела по-прежнему прикасались друг к другу, обмениваясь теплом. Спокойствие и тепло — вот в чем я нуждалась сейчас. И он дал мне это. Глаза сами закрылись, и без сопротивления я провалилась в глубокий сон без сновидений. Лишь темнота вокруг.