Поток холода хлынул нам навстречу, а затем и запахи, которые ни с чем не спутать: запах травы, листвы, древесины и мха. Как же мне этого не хватало. Вот он, долгожданный запах свободы. Хотелось заплакать от мимолетного восторга, но понимание того, где и с кем я нахожусь, быстро сменили мои чувства с восторга на обреченность. Я не знаю, сколько времени он продержал меня там, внизу, в своем плену, сколько прошло дней, недель. Я не успевала сосредотачивать свое внимание на потоке мыслей, которые менялись с бешеной скоростью: радость, грусть, восторг, отрешение, боль, потерянность. Все это смешалось в большой ком. Я испытывала облегчение оттого, что, наконец, покинула ту нору, в которой находилась все это время, но одновременно мне было страшно от того, что ждет меня в будущем.
Хруст веток и листвы под ногами слышались намного ярче, чем когда-либо. Прохладный воздух пробирал до костей, мурашки атаковали мою кожу, превращая ее в пупырчатую поверхность. Хотелось инстинктивно обнять саму себя, согреться, но я понимала, что и это мне не поможет. Я то и дело натыкалась на бугры земли, траву и ветки, спотыкалась и, казалось, вот-вот я упаду, но крепкие руки все время удерживали меня, помогая идти дальше. Я вдыхала полной грудью сладкие запах леса, наполняя свои легкие чистым кислородом, пытаясь насытится им. Звук ветра, треплющего верхушки деревьев, казался самым лучшим, что я слышала. Хотелось остановиться и упиваться этой лесной песнью. Где-то наверху послышался зов филина, такой печальный, безотрадный. На душе стало вновь тоскливо от осознания своего положения. У меня появилась возможность сбежать, но одновременно этой возможности нет. Даже если мне удастся усыпить бдительность, вырваться из его цепких лап и убежать, он догонит меня в считаные минуты. Шанс, что я смогу вырваться и сбежать, равен нулю.
Пока я размышляла, мы уже успели дойти до машины, и теперь, усадив меня на заднее сиденье, он хлопнул дверью перед моим носом. И вновь я понимаю, что моя свобода теперь находится на шаг дальше. Даже если я сорву маску, открою дверь машины и начну бежать… А куда бежать? Я даже не знаю, где нахожусь… Он все равно догонит и тогда… станет хуже только мне. Скорее всего, после такой попытки я поеду не в приятном теплом салоне, а связанная в багажнике. От представления такой картины стало еще холоднее. Гоняя мысли в голове, я почувствовала, как машина слегка просела от тяжести севшего в нее человека, а затем мотор взорвался ревом, и мы рванули вперед.
Прошло достаточно много времени, прежде чем я почувствовала, как машина замедлила движение, а затем въехала на более ровную дорогу. Как бы сильно я ни пыталась запомнить все повороты, я все равно сбивалась, мысли хаотично путались в моей голове, и всему виной паника от предстоящего вечера. Мы ехали всю дорогу молча. Мой мучитель нарушал тишину, лишь изредка тяжело выдыхая, а я и вовсе не осмеливалась его ослушаться и нарушить молчание. Периодами мой нос прошибал едкий запах горящего табака, что вызывало во мне еще большее желание открыть дверь машины и выпрыгнуть из нее на свежий воздух, но страх оказывался сильнее. Мы вновь замедлили скорость, и вот машина въехала на новую часть дороги, которая ощущалась более бугристо, словно мы едем по брусчатке. Резкий тормоз заставил меня от неожиданности впечататься лицом в заднюю часть переднего кресла. Из глаз посыпались искры. Пока я потирала свой слегка ушибленный нос, мой Монстр нарушил тишину:
— Мы почти приехали. Ты все запомнила, что я тебе говорил?
Интуитивно я ощущала, что он смотрит на меня.
— Да, Хозяин. Я должна молчать, смотреть в пол, слушаться.
— Запомни, я мог бы оставить тебя в повязке, но я не хочу лишать тебя зрения. Как только мы выйдем из машины, ты должна находиться сзади, всегда по левую руку. Запомнила?