Рука Хозяина вновь легла мне на плечо, а затем опустилось чуть ниже, для того чтобы прижать мое дрожащее тело к себе. Я оказалась прижата между его ног к его туловищу. И на удивление, это меня хоть немного, но начало успокаивать. Я закрыла глаза и уткнулась лицом в его руку, как будто эти объятия могли меня спасти от всего. Я словно мокрый котенок ластилась к своему временному Хозяину в надежде, что меня спасут и заберут домой. Как же от него приятно пахнет. Как же хорошо и тепло находится так близко к нему. Мне даже почти удалось отстраниться от всего происходящего, отвлечься. Как вдруг чей-то голос вырвал меня из этой приятной темноты.
— Балуешь ее?
— Воспитываю, — почти с усмешкой в голосе проговорил мой Хозяин. К нам подошел мужчина, на чьем лице была маска. Все, что удалось углядеть, это лишь его светлые волосы и очень высокий рост.
— Может, снимешь со своего зверька уже шкурку и покажешь, что же там внутри? — проговорил второй мужчина, который встал рядом с первым. Его внешность мне не удалось разглядеть, поскольку моя голова силой была наклонена в пол.
— Знаешь, порой кобылки сдыхают, если их сильно загонять?
— Не дерзи, Кевин. Я не имел в виду ничего плохого. Просто не терпится уже узреть плод твоей работы, и я не один жду этого. Ну же, представь нам ее.
— А может, я сам решу, где, когда и что мне следует делать? — Он уже стоял, нависая надо мной. Сделав шаг вперед, он вновь встал спереди, заслоняя меня от этих мужчин. Краем глаза я заметила движение его руки и поняла, что он снял капюшон, открывая, наконец, свое лицо, но снизу мне не было ничего видно. К нам уже подтягивались еще двое мужчин.
— Наберитесь терпения, господа. Кевин вас приятно удивит, — проговорил мужчина, который подошел первым.
Начался гул, все задавали вопросы, громко смеялись, а я уже не слушала, о чем они говорят. Мне было жутко, земля уходила из-под ног. Понимала, что со мной может случиться все, что угодно и когда угодно. Я здесь лишь с одной целью — для чьих-то утех, как загнанная дичь. Осталось лишь понять, кем я буду растерзана. Не знаю, сколько я сидела там, внизу, я совсем потеряла чувство времени. Из моих мыслей меня вернул его голос:
— Встань и пошли.
Поднявшись на ноги, я почти сравнялась с ним, и перед тем, как он вновь успел надеть капюшон, я успела заметить кое-что. У этого человека были черные волосы, заплетенные в тугую косу, уходящую под одежду. Это все, что мне удалось увидеть до того, как мы двинулись вперед. Мы вышли из комнаты обратно в холл. К нам тут же подбежал тот самый лысый мужчина, который встретил нас при входе. Олов, кажется.
— Господин, вас проводить в комнату? — Голос был таким же мерзким, как и его костюм.
— Проводи ее, — он указал на меня. Мне не верилось, неужели он меня бросает? Хотелось вцепиться ему в руку, начать просить пойти со мной. На мгновение я даже осмелилась поднять молящий взгляд на него. Но он даже не взглянул в мою сторону. — Иди с ним, я скоро приду.
Я осознавала свое положение, и после всего увиденного не стала ему перечить. Он просил доверять ему, значит, у меня нет другого выбора. Мы поднимались по широкой высокой лестнице, украшенной золотыми перилами. Ее конец раздваивался, и теперь лестница уходила в разные стороны. Мы повернули налево и уже направлялись в другое крыло здания. Пройдя несколько поворотов, мы вошли в длинный коридор, где по обе стороны находились двери, по всей видимости, от разных комнат. Найдя нужную, Олов открыл ее ключом и позволил мне пройти внутрь. Затем дверь захлопнулась, и легкий щелчок дал понять о том, что я нахожусь вновь взаперти. Вновь одна и вновь в безопасности.
Глава 16. Моя игра, мои правила.
Ее фигура медленно удалялась по лестнице, следуя за дворецким, а я все никак не мог оторвать от нее взгляд. Легкое чувство тревоги возрастало в груди, но я не могу себе позволить поддаться этим эмоциям. Сжав кулаки, я развернулся и двинулся обратно в гостевую комнату, наполненную ненавистными мне людьми. Быстрым шагом я обходил каждого присутствующего, запоминая их лица. Каждый из присутствующих наслаждался зрелищем на сцене, продолжавшейся экзекуцией над очередной жертвой. Громкие стоны заглушались мужскими смешками и женскими восторгами. Толпа наслаждалась чужими страданиями, буквально впитывая эмоции боли. Найдя среди толпы нужных мне людей, я незаметно присоединился к их разговорам.